?

Log in

No account? Create an account

На выборгских развалинах. Часть 168.
reg_813

Прекрасная пара.

Продолжаем нашу экскурсию по центру города.

Первые деревянные дома были построены на углу Torkkelinkatu (проспект Ленина) и Maununkatu (ул. Димитрова) в 1863 году по проекту городского архитектора Johan Johansson.

В 1904 году архитектор Leander Ikonen спроектировал два пятиэтажных жилых дома, которые были реализованы в виде узких зданий, начиная со стороны Maununkatu вдоль границы соседнего участка 17 до заднего угла участка 16.





Фасад здания парадным подъездом выходил на Maununkatu и был украшен тремя балконами.





В 1907 году по его же проекту перпендикулярно первом дому был построен такой же узкий дом с фасадом, выходящим на Torkkelinkatu.


Оба здания имеют характерные черты, присущие модерну и выполняли одновременно функции брандмауэров, разделяя части квартала, занятые деревянными строениями.

Здесь надо сделать отступление и рассказать кратко о замечательном архитекторе и выдающемся политическом деятеле Выборга, чья судьба оказалась в центре трагических событий столетней давности и неразрывно связана со становлением Финляндии как независимого государства.

Karl Leander Ikonen, финский архитектор, родился 14 октября 1860 года в Joroinen.

В начале Гражданской войны 31 января 1918 года был арестован финскими красногвардейцами в качестве заложника.

Содержался в Выборгской губернской тюрьме.

Расстрелян там же 27 апреля 1918 года. Похоронен 11 мая 1918 года в пантеоне жертв красного террора у восточной стены Выборгского Кафедрального собора.

Учился в реальном училище в Куопио.

В 1877 поступил в Политехническое училище в Хельсинки. Получил там специальность архитектора в 1883 году.

Проходил практику сначала учеником каменщика в Куопио летом 1881 года, затем летом 1882 года помощником архитектора на строительстве здания семинарии в Сортавала.

Летом 1882 года посетил выставку в Москве как стипендиат Политехнического училища.

Ректор Выборгского Промышленного училища.

Депутат сейма. Председатель Karjalan Kansalaisliitto (Карельский союз граждан).

Сверштатный архитектор Главной администрации общественных зданий в 1883-1886 годах.

В 1883 году работал преподавателем математики и дескриптивной геометрии в Школе строительных мастеров в Хельсинки.

Совершил учебные поездки в Австрию, Италию и Германию, некоторое время учился в Политехническом училище в Штутгарте.

В 1886 году получил от Промышленного правления стипендию на подготовку к должности преподавателя промышленных школ и том же году стал ректором Промышленной школы в Куопио.

В Куопио активно участвовал в общественной жизни города, был председателем администрации домов призрения и руководителем Рабочего союза в Куопио в 1892-1898 годах.

В 1891 году основал «рабочее бюро» для посредничества в устройстве рабочих, где работал безвозмездно.

Преподавал в промышленном училище Куопио в 1886-1898 годах. Переехал в Выборг в 1898 году в качестве преподавателя и ректора Выборгского промышленного училища в 1898-1918 годах.

Работал частным архитектором в Куопио и Выборге, а также директором фирмы А. Виклунда в 1901-1912 годах и исполнительным директором фирмы Rakennus Oy Kimmo в 1903-1918 годах.

В 1890-е годы работал также журналистом: редактором газеты «Savo-Karjala» в 1896-1898 годах и главным редактором газеты «Viipuri» в 1889-1900 годах.

В 1917 году депутат финской партии по западному Выборному округу Выборгской губернии.

Член городского совета Выборга и счётной палаты.

Как видим, профессиональную деятельность архитектора Leander Ikonen успешно совмещал с общественной, политической и журналистской. Это был действительно талантливый и успешный человек.

В Выборге по его проектам были построены несколько зданий и каждое из них отличалось от другого и стилем, и формой исполнения.

В 1896 году Leande Ikonen разработал проект двухэтажного жилого дома, фасад которого был частично декорирован красным кирпичом по адресу Mustainveljestenkatu, 10 (ул. Красноармейская).


Во время Зимней войны здание пострадало и в ходе послевоенного советского ремонта к нему был надстроен третий этаж, что существенно исказило первоначальный архитектурный замысел. Но исторический декор нижних этажей сохранился.

Здание почему-то было внесено в список исторического наследия по адресу: Красноармейская, 8.


Ничтоже сумняшеся, администрация города, не вдаваясь в подробности и без долгих раздумий, санкционировала снос здания по адресу Красноармейская, 10а в апреле 2013 года.

Что и было исполнено с отменным рвением, несмотря на протесты градозащитников.

Плевать они хотели на всех с высоты своего, хоть и маленького, но Олимпа.

Другим проектам Leander Ikonen повезло больше.

В 1889 году Leander Ikonen спроектировал жилой дом Wiklund на углу Agricolankatu (ул. Пушкина) и Linnankatu (ул. Крепостная).

Проект в стиле модерн был завершен в начале 1893 года и стал событием в архитектурном облике города, придав праздничный настрой перспективе Linnankatu.

Крепостная, 37 - дом Виклунда

Хорошо сохранилось здание "старой" финской школы совместного обучения. Построено в 1903 году в неоготическом стиле из красного кирпича.



Старая школа совместного обучения в Выборге / Viipurin vanha yhteiskoulu

В 1914 году руководитель строительства Heikki Kaartinen спроектировал шестиэтажный жилой и коммерческий корпус на углу улиц Torkkelinkatu и Maununkatu.


При строительстве этого здания были внесены изменения и в проект Leander Ikonen 1907 года. Оба здания были объединены единой крышей с карнизом. Тогда же, скорее всего, была изменена и форма балкона на здании Leander Ikonen для придания всему комплексу  единства стиля.

В здании работали следующие компании: Vakuutusyhtiö Karjala (страховая компания) и Tapaturmavakuutusyhtiö Ilmarinen (страховая компания от несчастных случаев), Tampereen Kenkä Oy, офис Osakeyhtiö Nobel-Standart (Esso) и Suomen Maatalous-Osake-Pankki (Финская сельскохозяйственная банковская корпорация).

Это здание, занявшее весьма выгодное положение в перспективе центральной улицы города, отличалось многообразием балконов.

На углу здания располагались кокетливые кругообразные балкончики, характерные скорее для особняков 18 века в старой части города.

В нишах внутреннего фасада размещались прямоугольные и треугольные балконы.





Само здание получилось несколько фривольным и походило на девицу на выданье, которая, будто глядя на себя в зеркало, говорит: «Ну, скажите честно, чем я плоха? Нет, я даже чересчур хороша и из меня выйдет отличная жена».

Действительно, это здание нравится многим жителям города и его гостям своим жизнерадостным и беззаботным видом.

Во время войны здания получили, в общем, небольшие повреждения и дошли до наших дней почти без изменений.

Даже маркизы над панорамными окнами первых этажей сохранились.

Сейчас здания ремонтируются. Оригинальные дворовые балконы разобраны.

Надеюсь, их воссоздадут в первоначальном виде.

Все фасады почти приведены в порядок,















а здание проекта Leander Ikonen 1907 года ремонтируется и внутри.











В 1889 году городской архитектор Johan Blomqvist спроектировал небольшой деревянный жилой дом на Maununkatu и хозяйственные постройки, расположенные в глубине участка.

В 1875 году архитектор Fredrik Odenwall разработал на Maununkatu проект деревянного одноэтажного жилого дома.


В 1939 году здание было коммерческим и в нем размещалась Viipurin Teollisuuyhdistys (Выборгское производственное объединение).

Здания, скорее всего, погибли от огня во время Зимней войны.

Известный выборгский архитектор Jalmari Lankinen, автор более тридцати зданий города, спроектировал новый приходской дом для прихода Выборгского кафедрального собора в 1928 году.


Это шестиэтажное жилое здание и приходской зал были завершены в 1930 году.

В глубине двора находился просторный зал для собраний прихода, который вмещал 600 человек.

Зал был очень красиво оформлен и был популярным местом встреч для церковных мероприятий.

Здесь размещались церковный офис и офис викария, районный регистратор рождений и смертей. Погребальная служба прихода также находилась в этом здании.

Если главный фасад здания имел некоторые черты ар-деко в виде зигзагообразных орнаментов, которые повторялись и в интерьере здания,









обратная сторона представляла собой ярко выраженный функционализм.



Этот маленький шедевр, компактный, вобравший в себя множество функций, и сейчас вызывает неподдельное восхищение продуманностью и лаконичностью форм, оригинальностью исполнения, как внешне, так и изнутри.

Внутренний объем, кажется пронизан светом от двух панорамных окон с северной и южной сторон.





Множество окон самой разнообразной формы в полном соответствии с идеологией протестантизма несут свет внутрь здания, создавая атмосферу ясной погоды, даже в частые хмурые дни.
















Интерьер в ряде случаев хорошо сохранился, на третьем этаже даже можно видеть оригинальный камин.





Вот и нашлась достойная пара нашей веселенькой девице, расположившейся на углу неподалеку.

Следует отметить, что в здании, кроме служб прихода размещались:


  • Электричество и радио, ремонтная радиомастерская, (Владелец V. Soilas);



  • Оптово-розничная продажа чулок и чулочно-носочных изделий A. Samaletdin;


  • Магазин модной одежды Fiinu Ryhänen;


  • Финский Магазин Ремесел (Владелец H. Savander);
    Жилые квартиры занимали:


  • Baeckman, H., майор


  • Kuokkanen, O., пастор


  • Ryhänen, Fiinu, магазин модной одежды


  • Salminen, T. W., домохозяйка


  • Soilas, V., радиотехник


  • Tiililä, K. K., заместитель судьи


  • Virtanen, Paavo, доктор философии


  • Virtanen, V., страховой инспектор.


В 1889 году архитектором J.W. Lundqvist был разработан проект деревянного жилого дома для Rukoushuoneyhdistys (молитвенное объединение), расположенного на Pohjolankatu (ул. Северная).


Приход Выборгского Кафедрального Собора приобрел этот дом в 1927 году и использовал здание для своего офиса, пока не был закончен новый приходской зал.

Здание не сохранилось.







На выборгских развалинах. Часть 167.
reg_813

Щегол.

Porkansaari (ныне остров Смоленский) - это остров в Выборгском заливе и бывшая деревня на территории бывшей Выборгской сельской общины.

Porkansaari расположен в западной части Выборгского залива между Piispansaari — (остров Подберезовый) и Brunsaari (Koivuniemi).


Северный конец острова почти упирается в материк, на востоке остров соседствует с Brunsaari (Koivuniemi).

Помимо Piispansaari, соседями деревни Porkansaari были: усадьба Kiiskilä, деревни Ahokas (сейчас это поселок Подберезье) и Kärki а также деревня Lihaniemi на другой стороне Выборгского залива.

В деревне Porkansaari в 1937 году было 245 жителей.

Поселок был сосредоточен в юго-восточной части Porkansaari и частично на Brunsaari.

Большинство жителей деревни работали в сельском хозяйстве.

В 1937 году в деревне было 52 га пахотных земель, 12 га лугов и 96 га лесов.

Важным вторичным видом деятельности была рыбалка.

Из села Ahokas через каменную дамбу дорога вела в Porkansaari. На остров Brunsaari был перекинут мост.

Близость к материку способствовала электрификации деревни.

В селе не было собственной начальной школы, поэтому дети посещали школу в усадьбе Kiiskilä.

Во время Зимней войны население деревни было эвакуировано в вглубь Финляндии. В краткий мирный период 1941-1944 годов жители смогли вернуться в свои дома. Но затем последовала новая эвакуация летом 1944 года.

За прошедшие три четверти века дамба




и мост оказались разрушены,




остров стал необитаемым лесом, дорога заросла и ее следы даже не угадываются среди многолетних деревьев.

На месте деревни еще можно обнаружить каменные



и бетонные фундаменты,






типичные финские погреба с обваловкой крыш из дерна.







Несколько лет назад на месте деревни бушевал лесной пожар, превративший местность в труднопроходимый бурелом.

Кирпичи, среди которых шведские изделия



соседствуют с выборгскими,



остатки печной утвари



да битая посуда




— немногочисленные свидетели былой островной культуры, создававшейся веками трудолюбивым и действительно свободным народом и разрушенной в течение пяти военных лет...

В нетронутой пожаром части острова можно найти удивительные деревья, как, например, эта сосна, крона которой напоминает тонкое кружево.



Бывшее село Ahokas существует в наши дни как поселок Подберезье в качестве чего-то, напоминающего дачный конгломерат.

Человек, впервые попавший в него, ощущает себя, как в компьютерной игре DOOM-II на 31-ом, секретном уровне Wolfenstein: Super Secret.
Бесконечные трехметровые заборы, тянущиеся вдоль дорог, напоминают компьютерный лабиринт.






Кажется, что за очередным поворотом тебя ожидает встреча либо с толпой охранников, либо со стадом «неубиваемых» зомби.






В лабиринтах Подберезья:
https://www.youtube.com/watch?v=NGqSzMUkTxM

Весьма интересна судьба усадьбы Kiiskilä которая располагалась в этом же районе на берегу Выборгской бухты.


Через северную часть усадьбы проходило шоссе на остров Turkinsaari.

В 1937 году в Kiiskilä было 49 жителей. Ей принадлежали 622 га леса, 83 га пахотных земель и 25 га лугов.

В том же году в небольших деревнях, принадлежащих школьному округу Kiiskilä, проживали: в Kärki 38 человек, Lahti - 23, Vahvaniemi - 6 и Mälkki - 62 жителя.

В усадьбе располагалась начальная школа и магазин. В селе был молодежный клуб.

Кратко и достаточно полно история усадьбы изложена на сайте
http://kiiskila.ru/history-kiiskila/,
а по адресу

http://www.krohnfamily.org/krohn_kuvat7b.php?lang=0

можно увидеть галерею фотографий усадьбы разных лет.

В Зимнюю войну и ее Продолжения усадьба не пострадала и послевоенная судьба  этого уникального объекта  сложилась, казалось, вполне удачно.
















Она не была уничтожена и в советское время использовалась в качестве пионерского лагеря под оригинальным именем "Чайка".

Конечно, за это время она понесла многочисленные потери, в виде полной утраты первоначального ландшафта, варварской перестройки и уничтожения, так сказать, непрофильных зданий.

Но самые большие потери усадьба понесла в последние двадцать лет. За это время она побывала в собственности нескольких владельцев, которые каким-то чудом ее не уничтожили окончательно, но довести до предсмертного состояния, что называется, умудрились.

Три года назад, когда ее будущий владелец осматривал главное здание, ему показалось, что оно буквально прохрипело, агонизируя: «Спасите меня!».

И, действительно, колонны главного фасада были готовы свернуться винтом и, рухнув, потянуть за собой портик, следом за этим рухнула бы крыша, и все внутреннее пространство здания оказалось бы беззащитным перед стихией.















Великолепных изразцовых печей осталось только три, да и то одну из них последний владелец, в лучших традициях русского «либерализма», ободрал и установил у себя на даче.

Хорошо, что саму печь не догадался уничтожить.

Но произошло чудо, и последняя сохранившаяся деревянная усадьба Ленинградской области нашла того единственного человека, который понял, что надо сделать, чтобы спасти ее.

В кинофильме «Щегол» по одноименному роману американской писательницы Донны Тартт, получивший Пулитцеровскую премию за художественную книгу в 2014 году, один из персонажей, старый краснодеревщик Хоби, говорит: «Мы умрем. Мы все умрем. Но разрушить, потерять, то, что принадлежит вечности...»

По его мнению все, что создано человеком, его трудом, его мыслями начинает жить своей жизнью, и оно уже не принадлежит творцу, а уходит от него в вечность. Это касается и пирамид, и книг, и картин, и мебели...

Хоби всю свою жизнь возвращал старым, казалось бы, безвозвратно потерянным и ставшими бесполезными вещам - стульям, шкафам, столам и комодам не то, что бы вторую жизнь, он верил, что возвращает им вечность.

Как это соответствует парадоксальному булгаковскому «рукописи не горят».

На самом деле - горят, да еще как.

Но есть одно свойство, присущее человеку — это его память, которая не знает забвения.

«Вечная память» - не фигура речи, а констатация этого простого факта, того, что «ничто не проходит бесследно".

Илья Валерьевич Слепцов, нынешний владелец усадьбы, представляется мне таким человеком, четко представляющим, что надо сделать с ней, чтобы эта часть нашей истории осталась не только в нашей памяти, а была бы осязаемой, максимально приближенной к оригиналу.

Вот его слова относительно того, что сделано и что надо сделать с усадьбой:

«С осени 2016-го года (приобрели усадьбу мы в ноябре) мы начали реставрацию. Обесточили главный дом, вынесли из него газовые баллоны и прочие опасные предметы. Укрепили портик, чтобы он не рухнул. Сняли со стен ДВП, которая пропиталась водой и гнила, вызывая гниение подлежащих бревен сруба. Дальше был ремонт подвала, ремонт гранитного крыльца, проектирование, согласование проекта в КГИОП...

В нашем плане превратить главное здание усадьбы в музей, старую конюшню - в конференц-центр, восстановить некоторые промыслы в усадьбе, восстановить ландшафтный парк. За три года у меня сложилась четкая концепция, как и куда надо двигаться.»

Его отношение к приобретенному объекту не может не вызывать уважения к нему, и к его попытке возрождения того наследия, что досталось нам по воле истории.

Мне очень импонирует его профессиональный подход к реставрации, желание максимально приблизиться к воссоздаваемому образцу, передать ту атмосферу, что окружала его.

Желаю успеха Илье Валерьевичу на этом, по-моему, совершенно правильном пути.

Для меня несомненно, что концепция превращения усадьбы в общедоступный объект отвечает европейским тенденциям открытости, доверия и взаимопонимания.

15 сентября я побывал в усадьбе, своими глазами увидел, что сделано за три года.

Увиденное только укрепило меня в уверенности, что путь, выбранный Ильей Валерьевичем неизбежно должен привести к успеху.

В дополнение к словам Слепцова о сделанном, добавлю, что практически полностью восстановлены и с отличным качеством большой финский погреб, артезианская скважина со станцией обезжелезивания.

Должен поступить комбайн для скашивания тростника.

Им была поставлена амбициозная и, казалось бы, невыполнимая задача, но состояние в котором я увидел усадьбу, вселяет оптимизм.

Чем можно ему помочь?

Я не знаю. Знаю только, что давать советы человеку, прекрасно понимающему конечную цель и действующему осторожно, по принципу «не навреди», бессмысленно.

Хоби из кинофильма «Щегол» учил главного героя своими ладонями отличать изделия ручной работы от фабричной поделки, чувствовать теплоту дерева, полученную от человеческих рук, которую не может получить дерево от металла бездушной машины.

Так, мне думается, поступает и Илья Слепцов, сомневаясь и тщательно обдумывая каждый свой шаг в реставрации усадьбы.

Скорее всего, помощь может выразиться в виде информации об усадьбе, старых фотографиях, на которых могут быть запечатлены отдельные детали самой усадьбы, хозяйственных построек, ландшафта, в том числе и советского периода, это тоже часть истории усадьбы.

Слепцов предполагает восстановить «Кораблик», сохранить «Гулливера» и плавательный бассейн.

Когда сталкиваешься с явлением, событием или фактом, не укладывающимися в обычные рамки, выходящими из ряда однотипных и рутинных, они воспринимаются как чудо.

То, что происходит сейчас в усадьбе Kiiskilä, как мне представляется, так и надо понимать.
























На выборгских развалинах. Часть 166.
reg_813

Выборгский денди.

Продолжаем исследование кварталов, окружающих площадь Красного колодца — Punaisenlähteentori.

В этой части речь пойдет о квартале ограниченном улицами Torkkelinkatu (проспект Ленина) — Pohjolankatu (ул. Северная) — Punaisenlähteenkatu (ул. Ушакова) - Maununkatu (ул Димитрова).



Как и во многих кварталах города деревянные строения здесь соседствовали с капитальными каменными.

Рядом располагались здания, стиль которых кардинально различались, но их сочетание не вызывало чувства дисгармонии, а напротив, создавало впечатление пластичности и уместности такого соседства.

В 1890 году городской архитектор Johan Blomqvist спроектировал невысокое двухэтажное здание в классическом стиле для ресторана воздержания Anniskeluyhtiö (компании, имевшей лицензию на продажу алкоголя) на углу Pohjolankatu и Punaisenlähteenkatu.







Целью подобного заведения было попытка воспитания умеренного и культурного употребления горячительных напитков.

Однако, вскоре после завершения строительства, в 1893 году в здание переехала из старой ратуши городская библиотека.

Библиотека продолжала работать в этих помещениях до 13 октября 1935 года, когда была завершено строительство новой городской библиотеки в парке Torkkeli.

Здесь же располагалась Työväenopisto - школа для взрослых или рабочий университет.

Перед входом в детский раздел библиотеки стояли две гипсовые скульптуры маленьких читателей, мальчика и девочки.


Сейчас эти фигуры можно увидеть в краеведческом музее в Выборгском замке, хотя, по моему мнению, уместно их увидеть в отреставрированном здании библиотеки Алвара Аалто.

Здание сохранилось почти в первоначальном виде, за исключением нескольких деталей, и сейчас функционирует как торговый центр.






В 1939 году рядом с Anniskeluyhtiö было построено одноэтажное здание, выполненное по проекту городского офиса по строительству зданий. В этом здании были размещены общественные туалеты и несколько магазинов.

Это строение просуществовало до наших дней и было снесено в связи со строительством современного жилого и коммерческого здания.

В 1877 году архитектор F. Odenwall спроектировал два деревянных одноэтажных жилых здания вдоль Punaisenlähteenkatu.

Одно здание находилось вдоль улицы, а боковой фасад второго здания был обращен к Punaisenlähteenkatu.

Эти здания были переоборудованы в 1904 году, в соответствии с планом главного инспектора по строительству Aug Carlsson, для использования их в качестве деловых помещений.

В частности, были установлены большие витринные окна. В здании, среди прочих организаций, находился магазин уездной тюрьмы.

Эти здания не пережили Зимней войны.

В 1903 году техником Juho Ovaska был разработан план трехэтажного жилого дома в глубине этого участка.

Однако, здание было возведено в 1905 году уже по плану A. Isaksson и имело четыре этажа. Здание сохранилось и используется как жилое.

Так как оно находится на задворках квартала, то, по мысли выборгских бюрократов, реставрировать или ремонтировать его смысла не имеет.






Первые деревянные постройки на углу Torkkelinkatu и Punaisenlähteenkatu появились в 1863 году.

В 1907 году архитекторы Gyldén и Ullberg спроектировали угловой зал и кинотеатр Kulmahalli,











которые были снесены в 1937 году, чтобы освободить место для нового делового и жилого здания.
И еще две фотографии из книги про Выборг автора Sven Tim, 1988 г., присланные одним из моих читателей:






В 1937 году архитектор из Хельсинки Oiva Kallio (23.07.1884, Nedervetil – 13.08.1964, Helsinki), разработал план строительства жилого и коммерческого комплекса.



План охватывал весь участок на углу Torkkelinkatu и Punaisenlähteenkatu и включал в себя два семиэтажных жилых здания, одно из которых располагалось на углу Torkkelinkatu и Punaisenlähteenkatu, второе находилось на Torkkelinkatu.

В здании на углу Torkkelinkatu и Punaisenlähteenkatu находились  магазин A. Syvänoro Inc., где впервые в Выборге был смонтирован эскалатор. Это был второй эскалатор Финляндии, первый смонтировали в Хельсинки в одном из магазинов Stockmann.
Второе пришествие этого механизма случилось в Выборге только спустя почти три четверти века. Этот срок можно считать временем отставания России от запада.

К сожалению, пока не видно причин, по которым оно может сократиться.






На стороне Punaisenlähteenkatu были Suomen Maanviljelijäin Kauppa Oy (Finnish Farmers 'Store Inc.), большой кафе-ресторан Palatsi и кинотеатр Palatsi.





В здании, расположенном по Torkkelinkatu, разместился обувной магазин Veljekset Hamunen.







Первые этажи жилых зданий были облицованы полированными плитами из черного гранита, ступени подъездов — из гранитных блоков того же цвета.

Фасады изначально были окрашены в серый с голубым оттенком цвет в двух тонах.

Украшением фасадов зданий являлись синие маркизы, защищавшие квартиры и помещения магазинов от прямых лучей солнца.

Характерной деталью здания были прямоугольные эркеры с боковым остеклением, значительно увеличивающим инсоляцию помещений.

Между этими многоквартирными домами на Torkkelinkatu находилось невысокое отдельное здание для Pohjoismaiden Yhdyspankki (Объединенного банка Северных стран).




Двухэтажное здание банка в отличие от функционального стиля жилых частей комплекса выполнено в виде классического мавзолея, облицованного светло-серым стеатитом.



В подвальном помещении располагались банковские кладовые.

Таким выбором типа банковского здания, я думаю, архитектор иронически хотел подчеркнуть надежность вкладов в этот банк.

По обе стороны от входа в банк вдоль стен располагались газоны, для их полива в стенах были устроены специальные разбрызгиватели.


Строительство началось в 1937 году, здание банка было завершено весной 1938 года.

Некоторые видят в этом проекте нечто могильное, я встречал мнение о нем как о мавзолее между двух надгробий.

Я же считаю его самым стильным и элегантным сооружением Выборга. Он мне кажется этаким бесшабашным денди в лихо заломленном цилиндре, стоящим на углу и снисходительно поглядывающим на спешащую мимо него толпу.

Он как бы говорит: «Пройдут года и мимо меня также будут спешить ваши потомки и потомки ваших потомков, а я буду стоять на этом углу, по-прежнему беззаботно и иронично глядя на вашу суетливую толкотню».

Привлечение к этому проекту, находящемуся в самом центре города, столичного архитектора Oiva Kallio, имевшего репутацию пионера функционализма, говорит о том, что Выборг, который считался второй столицей Финляндии, старался не отставать от первой, используя авангардные тенденции в архитектуре, а кое в чем даже превосходил ее.

Характерной чертой творчества Oiva Kallio было то, что он никогда полностью не отказывался от языка классицизма, а применял его к своим модернистским планам.

Это ярко проявилось в его выборгском проекте: классическое здание банка в окружении жилых корпусов в стиле функционализма, черная жемчужина в ожерелье зданий, окружающих главную площадь города.

Oiva Kallio известен как автор Центрального плана Хельсинки, первооткрыватель хельсинкского функционализма и архитектор Villa Oivalan.

Его помнят и чтут и как сторонника использования традиций строительства и архитектуры, и как опытного экспериментатора, который использовал в своей работе новые функции и технические инновации.

С именем Oiva Kallio неразрывно связаны полвека истории финской архитектуры.

Наследие Oiva Kallio, хранящееся в архивах Музея архитектуры, невелико. Отчасти это связано с его методом рисования.

Он был готов поместить все необходимое на один лист чертежа: планы этажей, фасад, некоторые уточняющие детали.

В дополнение к рисункам, отмеченным практичностью, в архиве также содержатся пышные и красочные книги зарисовок, сделанные им за границей, в которых Oiva Kallio раскрыл свой талант художника.

Oiva Kallio окончил политехнический колледж в 1908 году.

Его первая работа была в архитектурно-строительном бюро фон Essen - Kallio - Ikäläinen, партнером которого был его старший брат Kauno S. Kallio.

Свой собственный офис Oiva Kallio основал в 1912 году.

Он получил титул архитектора после побед на нескольких архитектурных конкурсах в одиночку или со своим братом Kauno S. Kallio.

Однако многие из этих предложений не были реализованы.

Братья стали победителями конкурса на разработку дизайна центрального офиса Финского кооперативного общества в 1919 году. Здания электростанции Иматра (1926 - 1929) также были их совместной работой.

Первой независимой работой Oiva Kallio, стала церковь Karku (1911-1913).


Пик карьеры Oiva Kallio пришелся на середину 1920-х годов.

Его самым выдающимся успехом стала победа в Хельсинкском центральном конкурсе в 1925 году.


Если бы план города Oiva Kallio был реализован, он бы создал новый центр столицы в противовес площади Императорского Сената.

Но план так и не был реализован.

Другой известный дизайн 1920-х годов Oiva Kallio - это собственная летняя вилла архитектора, Villa Oivala.

Его основная идея - атриум с закрытым внутренним двором и жилыми комнатами за простым перистилем - открытым пространством, окружённым с четырёх сторон крытой колоннадой.



Villa Oivala была построена в 1924 году на острове Villink к востоку от Хельсинки.

Он также построил отдельное здание для сауны в Villink, которое, как говорят, стало образцом для многих финских пляжных и дачных саун.


Репутация Oiva Kallio как раннего функционалиста основана, главным образом, на коммерческом здании страховой компании Pohja, которое он спроектировал, выиграв конкурс в 1928 году.

Коммерческое здание, построенное на Kaisaniemenkatu в 1930 году, считается первым функциональным зданием в Хельсинки, а его архитектура считается поворотным пунктом в городском строительстве Хельсинки.

Oiva Kallio был одним из самых выдающихся архитекторов начала двадцатого века.

Стиль спроектированных им зданий простирается от замка в стиле барокко - главного офиса кооператива SOK в центре Хельсинки - до классицизма, модернизма и функционализма.

Oiva Kallio окончил Политехнический колледж, в то время как финский модерн все еще влиял на язык архитектуры, а к его смерти в 1964 году модернизм уже превратился в красивую историю.

На практике карьера Oiva Kallio закончилась в 1950-х годах.

Его последним поразительным проектом был жилой дом преподавательского состава Хельсинкской школы экономики на Topeliuksenkatu 7.



Выборгский проект этого замечательного архитектора занимает достойное место в ряду его работ.

Во время войны жилые здания комплекса пострадали, но, в отличие от построек 19 — начала 20 веков, в которых межэтажные перекрытия были выполнены из дерева, пожары для зданий постройки 20-30 годов не имели для них столь катастрофических последствий.




















































Однако, несколько десятилетий здания не ремонтировались, утраченные гранитные облицовочные панели, зачастую, просто заменялись бетонным раствором, окрашенным черной краской, механизмы маркиз пришли в негодность и частично уничтожены.

Банковское здание длительное время использовалось не по назначению, в его стенах располагался краеведческий музей, а в подземной кладовой — городской штаб гражданской обороны.

В настоящее время выборгский денди стоит в лесах, переживая второй ремонт.




Первый, проведенный в прошлом году, признан неудачным.

Начинается зимний период, а конца ремонта пока не видно.

Проводимые работы, которые не ставят перед собой цель хотя бы приблизиться к первоначальному варианту, на мой взгляд, выброшенные на ветер деньги. Они только консервируют наше пренебрежение к истории здания и замыслу автора.

Входные двери в бывший кинотеатр, когда-то выполненные из стекла, заменены на глухие черного цвета, напоминающие тюремные ворота.

Не хватает только будки охранника.
Прозрачные панорамные входные двери не разделяли внутреннее пространство от внешнего, а как бы соединяли их воедино.

Находясь вне здания можно было видеть внутреннее пространство и быть готовым перейти в него без всяких усилий.

С другой стороны, находясь внутри, человек не отделял себя от улицы и как бы существовал одновременно в двух объемах.

Создается впечатление, что тот, кто проектировал эти двери был штатным сотрудником ФСИН и сделал себе карьеру, строя здания тюрем, СИЗО и лагерей.

Не предполагается и восстановление синих маркиз, создававших настроение приподнятости и ощущения того, что ты находишься не на севере, а где-то в южных широтах.

Что касается интерьеров, то здесь мне пришлось столкнуться с непреодолимым препятствием в виде двух бдительных старушек, сотрудниц Дома культуры, заподозривших меня в желании осуществить террористический акт и разрушить объект исторического наследия.
Удалось сделать только пару фотографий входной лестницы на второй этаж, здесь, по всей видимости, и был смонтирован эскалатор,





и фойе первого со входом с пр. Ленина.






Они отважно пресекли мои последующие попытки сфотографировать интерьер второго этажа и весьма внимательно изучали мою фигуру, вероятно, пытаясь установить в какой части моего тела может находиться адская машинка.

Так как встреча с силовиками, коих, судя по решительности стражниц, они собирались призвать на помощь, в мои планы не входила, мне пришлось позорно ретироваться.

Остается только порадоваться - благодаря нашему бдительному народу стране никакой враг не страшен, ни внешний, ни внутренний.

Я, можно сказать, непроизвольно провел учения на тему «Предотвращение террористической атаки на объект массовой культуры» с весьма положительным результатом.

В банковском корпусе в начале двухтысячных годов разместилось отделение Сбербанка.

Но ремонт здания был произведен весьма небрежно.

Были уничтожены газоны возле стен банка, и восстанавливать их, похоже, не собираются.





Остается только гадать, чем они так не угодили реставраторам, что их закатали вначале в асфальт, а затем заложили плиткой.

Входные колонны мавзолея с оригинальной рустовкой еще в советское время были заменены на какое-то безликое сооружение.

Вдобавок, «реставраторы» возвели кошмарно уродливый пандус, совершенно исказивший вид здания.

Конечно, забота об инвалидах крайне необходима, но можно было бы продумать более щадящий вариант.

Создается впечатление, что работами по ремонту исторических зданий Выборга занимается компания из трех обезьян.

Тех самых, которые ничего не видят, ничего не слышат и молча творят зло.









На выборгских развалинах. Часть 165.
reg_813

Revonsaari — царство тишины и спокойствия.

Часть третья.

И вновь переносимся из вавилонско-европейской толчеи в наш заброшенный край необитаемых островов, водных просторов и тишины.

На этот раз направляемся в северо-восточную часть Revonsaari, там, где когда-то находилась деревня Räihälä.

Маршрут туристической вылазки начался на причале Йоханнес, здесь за 300 рублей местная власть разрешает осуществить спуск и подъем лодчонки на песчанном пляже и еще за 200 рублей в сутки — разместить свой автомобиль на охраняемой стоянке.


Через какие-нибудь полчаса я вышел на Revonsaari в небольшой бухточке, практически полностью заросшей камышом.






Камыш гасит волны и шум прибоя никогда не нарушает необыкновенной тишины, царящей на острове.

Эта часть острова несколько лет назад горела, о чем свидетельствуют обгорелые нижние части стволов деревьев.


Часть деревьев упала, превратив некоторые части острова в труднопроходимый бурелом.

Несмотря на милостивое разрешение властей бесплатно собирать валежник, желающих воспользоваться халявой на острове не наблюдается.

Легенда о полях подосиновиков, оказывается, имеет под собой вполне реальную основу. Жаль только, что большинство грибов оказались жертвами прожорливых кольчатых.






Следующая остановка — на небольшом песчаном пляже у развалин финского каменного пирса.





С берега открывается отличный вид на острова Советский (бывший Riionsaari) справа и Школьный (Huunolansaari) слева, также бывшие обитаемыми до 1939 года.






Здесь почти к самому берегу подходит дорога, пересекающая остров с севера на юг.

Часть дороги, идущей на юг сохранилась, в низких местах видны колеи от тяжелой техники.

Та же часть дороги, что идет от причала на северо-восток представляет собой две глубоких колеи, густо поросшие низкорослым лесом и поэтому трудно проходима.

Причина их появления прояснилась несколько позднее, при исследовании острова к югу от бывшей пристани.

Вдоль дороги и посреди леса встречаются штабели заготовленного леса, гниющего здесь уже не одно десятилетие.










Эти нагромождения древесных стволов создают гнетущее, я бы сказал, даже зловещее впечатление какого-то дьявольского замысла, реализованного с непонятной целью.

А вот, кажется, и сам нечистый встал на дороге и требует для дальнейшего прохода заключить известный договор, непременно подписанный кровью.





Скорее всего, в советское время здесь велась промышленная заготовка леса, которая была признана нерентабельной, и заготовленный к вывозке лес был просто брошен, а техника вывезена.

От некогда большой деревни остались только поросшие деревьями фундаменты,



да немногочисленные хлева, которые финны традиционно строили из камня и кирпича, так как деревянные строения для этих целей оказывались недолговечными из-за агрессивной среды.
Хорошо сохранившийся, несмотря на прошедшие восемьдесят лет, погреб. В нем и сейчас можно было бы хранить продукты.







Небольшой хлев, построенный по интересной технологии из двух стен, сложенных из цементных кирпичей с воздушной теплоизоляционной прослойкой между ними.







Бетонная поилка или кормушка для живности:






Деревцо, высунувшееся в окно, как бы дополняет оригинальность постройки находчивостью природы, не останавливающейся ни перед чем в своей тяге к солнцу и теплу.




Судя по нестандартному виду кирпичей — это местное творчество, вызванное изобилием песка и довольно простой технологией.

Схема маршрута:




На выборгских развалинах. Часть 164.
reg_813

Выборг-Париж. Девять дней в Европе.

Казалось, за такой короткий срок и в таком темпе, что можно увидеть и что понять в жизни целого континента, населенного сотнями национальностей, отличающимися языками и обычаями, собравшего в своих городах представителей практически со всего мира?

Конечно, если ставить перед собой задачу, что называется «отметиться», чтобы в случайном разговоре произнести сакральное, подслушанное в телевизоре: «Париж? Знаем, плавали. Кстати, ничего сногсшибательного, и эти не..., пардон, афрофранцузы за..., простите, достали! Иногда кажется, что ты не в Париже, а в джунглях. Пропала Европа с ее пресловутой мультикультурностью...», то тогда да, задача может быть успешно решена.

Но я такой цели перед собой не ставил, меня интересует, как Европа относится к той части человеческой культуры, которая носит название архитектуры — создание строений различного назначения, что она предпринимает для сохранения наследия прошлого, как пытается создать такую среду обитания, чтобы перед глазами жителей и гостей предстала цельная и гармоничная картина развития городов на протяжении многих веков, что она делает для того, чтобы их города были привлекательными и посещаемыми, чтобы, попав один раз, туристы стремились туда снова и снова.

И, надо сказать, что, несмотря на некоторые нюансы, европейские народы сумели разработать и воплотить в жизнь плодотворную концепцию, включающую в себя такие положения, как реставрация зданий, придания им первоначального облика, изменение профиля использования исторического здания, создание инфраструктуры для наиболее полного удовлетворения запросов туристов, включая сеть гостиниц, хостелов, льготные условия для сдачи жилья в аренду, развивая транспорт, в том числе и водный, поощряя уличную торговлю сувенирами и продуктами быстрого питания, не препятствуя деятельности уличных артистов и музыкантов.

И, конечно, создав сеть платных и бесплатных, зачастую полностью автоматизированных туалетов.

Посетив за девять дней Хельсинки, Турку, Стокгольм, Амстердам, Париж, Брюссель, Любек и снова Стокгольм, такие разные города, находящиеся на расстоянии сотен и тысяч километров друг от друга, у меня не создалось впечатления перехода в иной мир после каждого переезда. Казалось, что ты просто уходишь от одних соседей к другим, таким же гостеприимным и дружелюбным.

Хотя темп жизни, поведение жителей зачастую разительно меняется. И ваше поведение тоже меняется.

В Париже, кажется, у вас сносит голову и вы готовы вскочить на вентиляционный люк и, удерживая рвущуюся вверх юбку, изображать из себя Мэрелин Монро.


В Амстердаме — усесться на набережной канала и забить косячок.



В Брюсселе, расположившись на торговой площади, перекусить хот-догом и посмотреть на танцевальное шоу,





а в Любеке, уподобившись добропорядочному бюргеру, скоротать время за кружкой чудесного пива.



Все перечисленные выше города являются столицами, за исключением Любека, но и его можно считать таковой, так как в течение длительного времени этот город был центром Ганзейского союза, включавшего в себя в лучшие времена до 200 городов.

И Выборг, кажется, им не ровня.

Но, вспомнив, что финны считали его второй столицей, и надувшись, как лягушка, пытавшаяся сравняться с волом, можно попытаться представить, каким бы был Выборг (не будь омерзительного Пакта о ненападении с его секретными протоколами, открывшему путь к началу Второй мировой войны), глядя на европейские города, сохранившиеся и восстановленные из руин людьми, не забывающими ни свою историю, ни историю своих соседей и пытающимися найти способ существования на этой земле, исключающий досрочное попадание в рай одних и простое издыхание других.

Жертвами мировой бойни номер два стали десятки миллионов человек, были разрушены тысячи городов, миллионы людей были вынуждены покинуть родные места и превратиться в беженцев.

Для Финляндии результатом стали потеря десяти процентов территории, появление внутренних мигрантов и исчезновение целых пластов культуры, имеющих многовековую историю.

Исчезла культура Выборгского архипелага, прекратилась жизнь на многочисленных хуторах Выборгской губернии, известная нам по прекрасной книги финского писателя Algot Untola (литературный псевдоним Maiju Lassila) «За спичками» и одноименному фильму.

Как уверяли старожилы Выборга, после войны чекистские зондеркоманды целенаправлено уничтожали отдельно стоящие хутора, опасаясь использования их в качестве баз для ведения партизанской войны.

Были разрушены многочисленные усадьбы, удивительным ожерельем окружавшие некогда Выборг, располагаясь в ближних и дальних окрестностях города.

Этот культурный пласт был тесно связан с историей России — владельцами усадеб зачастую были жители столичного Санкт-Петербурга - предприниматели, адвокаты, художники и писатели.

Кажется, что даже по истечению восьми десятилетий, у большинства нынешних обитателей Выборга и его власти нет полного понимания того архитектурного клада, который им достался в реультате войны. Поэтому до сих пор нет цельной концепции использования этого наследия.

Если в первые послевоенные годы мы напоминали варваров, пытающихся приспособить в качестве жилищ храмы и отбивающих носы и гениталии у скульптур, то сейчас мы пытаемся прилепить отбитое на место, зачастую путая местами носы и гениталии.

А сейчас просто полюбуемся на то, как выглядят сегодня европейские города, попытаемся увидеть, как их обитатели стараются совместить старину с современностью, как меняется пейзаж стран в связи со стремлением жить в гармонии с природой, которую мы вольно или невольно преобразили, иногда с целями, противоречащими ее сохранности и гармоничному развитию.
Где-то на территории ФРГ поле из солнечных батарей:



Амстердам: каналы и  велосипеды, пешеходам быть предельно осторожным, чтобы не быть задавленным  стадом демонов-велосипедистов.


































+












Париж... Одно его название вызывает безграничное число эмоций и воспоминаний о художниках, писателях, мыслителях и философах, общественных и политических деятелей. Здесь впервые были произнесены слова Liberté, Égalité, Fraternité, ставшие девизом не только Французской республики, но череды революций, прокатившихся по всей Европе, которые до сих пор продолжают волновать умы, побуждая людей к честности, бескорыстию и открытости.
























Монмартр - это сердце Парижа, район, сохранивший дух и материальную культуру старого города, где каждый дом, каждый камень мостовых, кажется,  хранит память  об интеллектуальном богатстве не только Франции, но и всего мира.


























































Musée d'Orsay, расположенный на левом берегу Сены, напротив Лувра и сада Тюильри в бывшем здании центрального вокзала, которое некоторые горячие головы, каковые имеются и в Париже, хотели снести, ныне явялется одним из наиболее посещаемых музеев.
Некогда отсюда отправлялись поезда во все концы Франции, 60 железнодорожных путей было расположено в вокзале.





Сегодня на пяти его этажах расположены великолепные выставки живописи и скульптуры.




















На Выборгских развалинах. Часть 163.
reg_813

Johanneksen kirkon.

Храм в Johannes, оболганный и дважды убитый.

В 1888 г. на холме Sittamyaki в деревне Vaahtola была построена новая церковь из красного кирпича.



Создателем ее был архитектор Georg Wilenius (14.06.1831 г., Grelby,

Finstrom – 20.10.1892 г., Helsinki).

Georg Wilenius учился в гимназии в Турку, окончив ее в 1851 году.

Дальнейшее его обучение в 1853-54 годах связано со строительным делом и архитектурным творчеством.

В 1856 году Georg Wilenius стал губернатором провинции Хяме, третьим архитектором Главного управления общественных зданий.

В 1860-1862 гг. Georg Wilenius совершил учебную поездку в Швецию, Германию, Францию и Италию.

Главой провинциального управления округа Миккели он стал в 1868 году, первым архитектором Генерального совета в 1870 году и главным архитектором в 1883 году.

Великолепное здание в стиле неоготики (напоминание о так называемой «пламенеющей» или огненной готики) стало украшением села, а ее высокая колокольня играла роль маяка для моряков и рыбаков, возвращающихся домой.

Алтарь храма




был расписан известным художником, точнее, художницей Venny (Wendla) Irene Soldan-Brofeldt (2 ноября 1863, Хельсинки - 10 октября 1945 года, Лохья, Финляндия).

Эта красивейшая церковь была отреставрирована незадолго до Зимней войны в 1938 году, на колокольне были установлены новые часы, изготовленные фирмой Lokomo в Тампере.

Дальнейшая судьба храма трагична и печальна и в ней нет полной ясности.

Почти официальная история описывает события Зимней войны и дальнейшую судьбу храма таким образом.

30 ноября 1939 г. над Йоханнесом пронеслись советские бомбардировщики.

Церковь получила несколько прямых попаданий, в результате чего возник пожар, уничтоживший все внутреннее убранство.

Население начинает эвакуироваться вглубь страны.

18 февраля 1940 г. Красная Армия практически без боя захватила село.

ИСТОРИЯ ПОСЁЛКА СОВЕТСКИЙ.

https://vk.com/topic-11411293_21854178

Однако финские источники о бомбардировке Johannes в ноябре - декабре 1939 года ничего не сообщают.

Есть сведения о налете 28 января 1940 года, в результате которого были разрушены жилые дома и полевой госпиталь, в который угодили две авиабомбы.

Госпиталь был уничтожен, при этом погибли 24 человека.

Фотографии, сделанные 5 февраля 1940 года через неделю после налета и за две недели до вступления в Johannes советских войск, зафиксировали эти разрушения.




На них видна церковь Иоанна Крестителя без следов разрушений и пожара.









Ожесточенных боев в этом районе в феврале не было и, скорее всего, храм дополнительных каких-либо сильных разрушений не получил.

Культовое сооружение для атеистического советского государства, которое своих православных храмов уничтожило десятки тысяч, никакой ценности не представляло, поэтому и было разобрано, что называется по кирпичику, которые были использованы для строительства двух кирпичных зданий местного целлюлозного завода.

А для хоть какого-то оправдания этого варварства и была сочинена история о бомбардировке и пожаре, приведшем в негодность церковь.

Ведь для финнов, как известно, ничего святого не было и они могли использовать колокольню как наблюдательный пункт для корректировщиков огня, а само капитальное здание могло быть оборудовано под долговременную огневую точку, взятие которой могло стоить жизни многим советским бойцам.

Поэтому, храм можно было считать, по правилам ведения боевых действий, законной целью.

Но факты говорят несколько о другом — о преднамеренном уничтожении объекта культурного наследия в угоду коммунистической идеологии, отрицающей существование Бога.

Существует и другое мнение о дальнейшей судьбе кирхи.

На одном из форумов, обсуждавших дату появления и назначение молитвенного дома, находящегося метрах в трехстах от кирхи








один из его участников Матти писал(а):

«Как житель Советского хочу пояснить, что это приходской дом, построенный финнами после их возвращения 1941-1944 г.г. из материала кирки, разрушенной во время зимней войны.
Кирку, кстати, разрушили сами финны. Сначала саперы снесли шпиль, служивший ориентиром для советской артиллерии, а затем и все церковь.
Крест и памятный камень на месте алтаря стоит, за территорией следят, траву косят. Почти каждое лето приезжают бывшие "земляки" из общества Johannekselaiset.ry и проводят свои мероприятия на месте кирки: произносят речи, поют и т.д.

Здание с фотографии является ныне спортзалом, но не совсем подходящим, скажем, для баскетболистов из-за недостаточной длины. Построить новый спортзал и новый дом культуры во время модернизации ЦБК и поселка помешал крах советской экономии в конце 80-х годов».

Опровергать этот поток сознания кондового советского патриота, для которого Финляндия, как была так и осталась, говоря словами газеты «Правда», «ничтожной блохой, которая прыгает и кривляется у наших границ», думаю, не стоит.

Приходская жизнь и административные услуги были в значительной степени сконцентрированы в Kirkonkylä (Церковная деревня), которая была центром Vaahtola.

Здесь находились управление Johannes, больница, аптека, церковь и конечно же священник.

Школа в Vaahtolа, церковный приход, пожарная часть, рынок, спортивный стадион и дом молодежи тоже располагались совсем недалеко от церкви.

В протестантских государствах, когда не было отделения церкви от государства, церковный приход имел значение низшего административного округа и самой мелкой самоуправляющейся единицы.

Соответственно, это предполагало наличие лиц, исполняющих обязанности, возложенные на администрацию местного самоуправления, таких как обеспечение общественной безопасности, благотворительность, содержание больниц, уход за престарелыми, обучение.

На месте нынешнего спортзала и бывшего молитвенного дома




до Зимней войны находилось здание меньших размеров.


Возможно, это было здание церковного прихода, в котором размещалось местное управление.

На этом месте в Продолжение войны 1941-1944 годов и был построен временный, как тогда казалось, молитвенный дом, взамен уничтоженной кирхи Иоанна Крестителя.

Вернувшись в Johannes в августе 1941 года, финны застали на месте красивейшего здания, которое было предметом их гордости, только фундамент да кучу битого кирпича.

Часы с колокольни были найдены на одном из складов.

В годы перестройки и в начале 90-х годов прошлого века, финны, получившие возможность посетить родину, установили на месте храма памятные крест и камень в виде раскрытой книги с надписями на финском и русском языках.

Два года назад в сентябре 2017 года Johannes отметил свое 400-летие.

https://www.youtube.com/watch?time_continue=5&v=y3Ete9ZLau0

http://vyborg-press.ru/articles/35359/

Были произнесены приличествующие в таких случаях слова о добрососедстве, дружбе и взаимном доверии.

Глава муниципалитета города Лието Эско Поикелла поблагодарил организаторов и участников праздника, отметив важность таких событий. Г-н Поикелла преподнес главам поселения скульптуру голубя, учрежденную министерством иностранных дел Финляндии в знак дружбы и мира.

Еще одну важную новость сообщил председатель общества «Йоханнес» Яне Асо: «В ближайшее время начнется строительство церкви Покрова Божьей Матери на месте старой, разрушенной во время войны финской кирхи. Надеемся, что сможем построить ее общими усилиями».

И вслед за этим на месте храма Иоанна Крестителя началось строительство православного храма Покрова Божией Матери.

Территорию обнесли забором,



памятный камень, установленный финнами, буквально завалили гранитными блоками, извлеченными из котлована.





Не знаю, почему финны дали согласие на строительство на месте кирхи православного храма, но мне кажется, что храм убивают дважды.

Первый раз это сделали безбожники - большевики, второй раз — православные патриоты, горящие желанием осчастливить граждан очередным храмом шаговой доступности.

Остается только воскликнуть: «Чудны дела твои, Господи!»

И, в качестве вишенки на торт, а как с церковными канонами и ориентацией храмов по странам света?

Как известно, протестантские церкви ориентированы с юга на север, а православные - с запада на восток.

При строительстве христианских храмов существует неукоснительное правило – возводить здание храма так, чтобы его алтарь был обращен на восток и ось здания сориентирована по линии восток-запад.

По этой причине главный вход в храм - притвор находится напротив алтаря и обращен на запад. Таковы установления христианского храмостроительного канона.

Восточная ориентация православных храмов – своеобразный отзвук древнейшего общечеловеческого культа – культа Солнца, или солярного культа.

Да и само слово ориентир имеет корень “orient” - восток по латыни.

Отклонения объясняются несовершенством инструмента или условиями соседних застроек, но на это требуется специальное разрешение высших церковных властей.

Изначально протестантскими становились, в основном, старые католические церкви. Переходя в протестантизм, община приспосабливала имеющиеся здания под молитвенные дома.

Отказ реформаторов от догм и диктата католической церкви в строительстве сакральных храмов способствовал при возведении храмов непосредственно протестантских, развитию символики, связанной с доктринами протестантизма.

«Храм не должен быть долгой дорогой к Богу, а должен быть местом встречи с Ним, а для этого вовсе не нужны десятки, сотни, тысячи деталей. Для этого нужно отсутствие тьмы и побольше света как в душах прихожан, так и в самой церкви. Именно поэтому протестантские храмы чаще всего внутри окрашены светлыми тонами и имеют множество окон. Это создаёт ощущение того, что и атмосфера во всём зале— светлая.
Далее, важный визуальный момент внутри протестантского храма— отсутствие алтаря, что наглядно показывают суть протестантизма: церковь— не проводник, не посредник, а лишь помощник.

Поэтому алтарь заменён кафедрой, что означает визуальное сближение проповедника с аудиторией, “равный среди равных”…

Итак, тезис: главной визуальной задачей протестантских храмов является некое осветление и уравнение людей в стремлении к Богу.
Протестантский храм выражает прямой диалог человека и Бога без посредника».

Ткаченко А.В. «Очерк о психологии восприятия культовых построек в различных христианских конфессиях».

Одесса, ОНУ им. И. И. Мечникова.

Вероятно, с этой концепцией и связано ориентирование протестантских храмов вдоль линии север-юг.

При этом инсоляция внутрицерковного помещения наибольшая: солнце заглядывает в окна храма с раннего утра до позднего вечера.

Как говорится, не поглядев в святцы - да бух в колокол.


На выборгских развалинах. Часть 162.
reg_813

Revonsaari — царство тишины и спокойствия.

Часть вторая.

Деревня Räihälä находилась в северо-восточной части острова.




Известный финский историк Lauri Airikka родился в этой деревне. Его труды посвящены истории округа Johannes, в который входил Revonsaari.

Вот некоторые из этих работ:

Revonsaaren nuorisoseura Laineen juhlajulkaisu : muistelmia kotisaaremme asukkaiden elämästä ja harrastuksista (Молодежный клуб Ревонсаари Laine Celebration: воспоминания о жизни и увлечениях жителей нашего острова), 1955 год;

Kappale Johannesta: menneisyyttä ja muistoja (Округ Йоханнес: прошлое и воспоминания), 1985 год;

Johanneksen kirkon tuho ja sen irtaimiston kohtalo (Кирха в Йоханнесе: разрушение и судьба ее внутреннего украшения), 1992 год.

Деревня Räihälä понесла небольшие потери во время Зимней войны. Только три дома были сожжены.

Однако сохранившиеся деревенские дома были разграблены.

С возвращением жителей начались ремонтно-строительные работы, были распаханы заросшие травой поля, вычищены канавы и земельные участки.

Весна 1944 года казалась многообещающей, и фермеры использовали все возможности для обновления и удобрения своих полей, ожидая хорошего годового дохода.

Так как молодые люди и мужчины среднего возраста были призваны в войска, работали в основном старики, дети, женщины и небольшое число мужчин, которые были освобождены от военной службы после Зимней войны.

Продолжающаяся война не препятствовала работе островитян, хотя весенними ночами были видны вспышки от пушечных выстрелов в Финском заливе.

Однако обстановка на фронте осложнялась и военными властям был подготовлен план эвакуации жителей острова и скота.

В апреле в Выборге было проведено совещание по вопросам эвакуации, предполагалось несколько позднее уточнить детали, но ситуация стремительно ухудшалась.

Вечером 11 июня 1944 года было разослано послание, в котором указывалось, что необходимо начать подготовку к эвакуации деревень архипелага.
Artturi Reponen, глава деревни Räihälä, в ту же ночь посетил деревню, чтобы объявить об этом, и жители деревни сразу же начали готовиться к отъезду.

Однако вскоре приказ был отменен.

Отмена касалась только архипелага деревень муниципалитета Johannes.

Это дало некоторым надежды на стабилизацию фронта и отмену эвакуации.

Другие, однако, считали эту отмену временной и ждали нового приказа об эвакуации со страхом и волнением.

Приказ об эвакуации был дан 15 июня в 19.30.

В тот же вечер жители начали упаковывать домашний скарб и закреплять ушные бирки домашним животным.

По плану крупный рогатый скот необходимо было перевезти в южную часть острова для дальнейшей транспортировки.

На следующий день пришел приказ о том, что стадо нужно было отвезти на северный конец Revonsaari, на берег, где была пристань - Karjasaari.






Отсюда навсегда уходили с острова его поселенцы. На втором плане фотографии, сделанной в день эвакуации - небольшой остров Taikinasaari.



Эвакуация деревни Räihälä, как и всего населения архипелага округа Johannes, совершенно не удалась.

Появились слухи, напугавшие жителей деревни, о том, что ратуша в Johannes уже пуста, сотрудников штаба не видно, и что даже все бумаги были собраны и сожжены во дворе.

Испуганные жители деревни, взяв с собой минимум вещей, самостоятельно перебрались на моторных и гребных лодках через Выборгский залив в Karppila (Подборовье).

В то время Lauri Airikka служил в артиллерии в Третьем Учебном центре в Riihimäki.
Узнав об эвакуации жителей Räihälä, он попросил предоставить ему отпуск для того, чтобы помочь своей семье устроить жизнь в эвакуации.

Получив отпуск, он немедленно выехал в Johannes.

Бесконечные автомобильные очереди и группы беженцев заполнили дороги, уходя на запад от надвигающегося фронта.






Вечером 16-го июня он прибыл в муниципальный офис Johannes, где начальник эвакуации Mikko Nieminen уже подготовил свой отъезд. Он рассказал, что прошлой ночью и ранним утром женщины, дети и пожилые люди покинули Räihälä и весь Revonsaari.

После долгих поисков была, наконец, найдена лодка, и с берега деревни Vaahtola Lauri Airikka смог проехать по знакомому маршруту до пляжа Räihälä.

В своих мемуарах он пишет:

«Это был красивый летний день, и только ветер немного волновал поверхность залива. Берега островов были покрыты цветами, в глаза, что называется, било буйство зелени начала лета.

Тишины не было, в воздухе висели истребители, уходя ввысь и вдаль залива.

Когда я добрался до своего дома, выяснилось, что моя жена действительно ушла ночью.

На столе стояло ведро со сливками, которые с отчаянием пытались превратить в масло перед уходом.

Только недавно распустили бревна на доски, коробки были изготовлены и собраны для того, чтобы их  можно было их установить в доме."

В субботу 17 июня пришли две маленькие баржи, на которые были загружены несколько грузовых ящиков и лошадей.

Днем они ушли в Karppila.

Воскресным утром 18 июня в 4 часа братья Alfred и Lauri Airikka проснулись, не зная еще, что это их последняя ночь в родном доме. В этот день только буксир для эвакуации населения острова и две моторные лодки, используемые для перевозки транспортных средств, прибыли на остров.

Лодки для перевозки скота так и не появились на острове.

Братья были последними, кто покинул остров.

Lauri Airikka вспоминает свой отъезд:

«Крупный рогатый скот с берега был выведен в более тихое место.

День был солнечный, ветер гнал на берег волны, в небе не спеша плыли облака.

Из района Vaahtola-Kirjola доносились приглушенные звуки битвы.

Единственная оказавшаяся на острове женщина пообещала приготовить для нас кофе.

Было достаточно много молока, для того, чтобы голод исчез. Часы показывали 10 часов.

Я решил еще раз вернуться в дом.

Глубокая тишина была разлита над домом.

Молодой теленок, которого только что убили, лежал в огороде.

Было ощущение всеобъемлющей пустоты.

Я зашел внутрь, обошел каждую комнату, словно расставляя в своих отсеках памяти радости и печали, накопившиеся за много лет, проведенных в доме.

В голове неустанно бился вопрос: вижу ли я все это в последний раз? Если бы это было так, я бы постарался запомнить все, но потом я бы никогда не смог вернуться, но я вернусь.

С такими мыслями я вышел из дома.

Но снова на песчаной дороге я оглянулся.

Летний ветер донес до моих ноздрей знакомый запах домашнего уюта... Теперь мне пришлось покинуть родной остров, брошенный хозяевами».

Мне неизвестно, вернулся ли Lauri Airikka на остров, надеюсь, что да.

Не думаю, что это доставило ему много радости, печальный вид необитаемого острова с исчезающими следами островной культуры не повод для восторга.

В это посещение острова я добрался до деревни, расположенной в центре южной части острова.



Скорее всего, здесь находилось поселение носившее имя острова, хотя на карте 1938 года оно значится под именем Pyökärinkylä. Судя по количеству домов — это было самое крупное островное поселение.

Сразу сообщу, что несмотря на усилия браконьеров, лоси на острове присутствуют, о чем свидетельствует наличие не очень старого помета, встречающегося достаточно часто.



Из строений попались развалины двух коровников,






возле одного из них сохранилась бетонная поилка.


Это убежище для скота, сложенное из грубо отесанных гранитных блоков, имело накопитель навоза, в которое он попадал из помещения через специальный отвод.



Выросшая внутри коровника за эти годы сосна образовала одним своим корнем арку на месте отсутствующего гранитного блока.



,



Кажется, что природа пытается не только уничтожить следы цивилизации, но и восполнить потери, нанесенные неразумными двуногими, для которых чужой труд, кровь и пот не более, чем образные выражения, а не искалеченные судьбы и потерянные жизни сотен тысяч людей.

Вот фундамент жилого дома, видно, что здесь велись раскопки.







Возле березы я поставил найденные возле фундамента артефакты: нечто вроде острия пики, совковая лопата, крышка чугуна или котла, оцинкованная крышка небольшого бидона.



Нехитрая домашняя утварь, многие годы исправно служившая хозяевам.

Все та же центральная дорога, местами перегороженная буреломом,







земляничная полянка







и поляна с удивительной многоствольной сосной,






окруженные тишиной, изредка прерываемой негромкими криками птиц.

На обратном пути зашел на Haltiansaari (остров Заовражеский, странное название, навевает мысль о том, что за каждым оврагом — враг), но натолкнувшись на бурелом,





решил не углубляться внутрь острова, а полакомиться первой, вполне созревшей, черникой.

Традиционные следы пребывания рыбаков, охотников и туристов, никогда не слыхавших слов охрана природы и экология.





Точно также, как и десятки, и сотни лет назад над островами висят облака,











своей постоянной изменчивостью давая надежду на непрерывность человеческой истории.

Все еще только продолжается.







На выборгских развалинах. Часть 161.
reg_813

Revonsaari — царство тишины и спокойствия.

Revonsaari (остров Лисий) — самый большой остров Выборгского архипелага, вытянувшийся с севера на юг на 10 километров, ширина его колеблется от трех километров до 400 метров. Площадь острова составляет около 1500 га.


Остров довольно плоский, хотя есть несколько высоких мест.

Побережье разнообразно: частью заросшее камышом, частью занято песчаными пляжами, частью сформировано каменными валунами.

Остров, вероятно, был заселен с 15-го века. В 1540 году на острове было пять домов.

В конце 1930 годов на острове официально существовали две деревни, Räihälä и Revonsaari, но островитяне различали еще деревни Rapeli, Nikkola, Puk, Henttola, Pyökär и Hankala.

Жителей острова было более 800 человек.

Основными источниками существования островитян были сельское хозяйство, охота и рыболовство.

Существовала конная ферма.

Сельскохозяйственная продукция и рыба продавались на рынках Viipuri, Uura (Высоцк) и на Днях рынка в Vaahtola (п. Советский).

Во время летней навигации островитяне были обеспечены работой в портах Uura и Makslahti (Прибылово).

Профессия моряка также была не редкостью для островитян и многие из них уходили в дальнее плавание по морям всего мира.

На Revonsaari было несколько магазинов.

Например, кооператив Koivisto Härkälä имел магазин в Puk.

На острове была также создана Телефонная ассоциация, телефоны были установлены на обоих концах острова.

Было два школьных округа, Puk (начал работу в 1905 году) и Hankala (1909 г.).

Из общественных организаций острова можно упомянуть: молодежный клуб Kipinä II, финскую национальную гвардию и ассоциацию Lotta-Svärd, которые работали в Hankala.

Были также клубы для мальчиков и девочек.

На острове был неофициальный швейный клуб, в котором была мастерская на 100 рабочих мест для общего пользования.

Позже швейный клуб работал, обеспечивая специальной одеждой моряков, что давало приличный заработок, и женщины острова с большим энтузиазмом участвовали в его работе.

Haltiansaari (ныне остров Заовражеский) расположен к югу от Revonsaari.

Его размеры - пара километров в длину и около километра в ширину.

Со временем на острове образовались две деревни: Haltiansaari была расположена на южной оконечности острова, вторая деревня, Villinsaari, на северо-восточном берегу.

В целом ландшафт острова был образован смешанным лесом.

Занятия островитян были теми же самыми, что и на Revonsaari: охота, рыболовство, работа на верфях Выборга, Uura и Makslahti, мореплавание.

В Haltiansaari проживало 16 семей, а в Villinsaari - 12.

На Haltiansaari не было телефона.

Почтовый трафик проходил через Koivisto (Приморск).

Там не было организованного почтового отделения, но островитяне, по делам оказавшиеся в Koivisto, забирали почту и доставляли ее в Makslahti.

Не было и собственной школы, дети школьного возраста ходили в школу Hankala на Revonsaari.

Электричество появилось на островах в конце 30-х годов, но оно не было использовано в частных домах, помешала начавшаяся Зимняя война.

Проще всего попасть на Revonsaari из бывшего поселка Römpötti (ныне Ключевое) с одного из бывших пирсов обширного лесного терминала, существовавшего здесь до Зимней войны.



Сейчас к нему ведет улица Тихая, проложенная по бывшей железнодорожной ветке.





История поселка в воспоминаниях бывших жителей Тойво Теппа и Уолеви Пааволайнен изложена на сайте:

http://sotok.net/kraevedenie/4516-glebychevo-port-makslaxti-makslahti-.html.

Расположенный в центре промышленной зоны Römpötti больше напоминал рабочий поселок с плотной застройкой, чем деревню.

Перед войной в Römpötti находились: народная школа, начальная школа, а/о "Лесоцентр", 2 кузницы, 2 лимонадных завода, обувная мастерская, Выборгское кооперативное предприятие, химическое предприятие, магазин галантереи и готового платья, дом рабочего общества, лесоторговое предприятие, пекарня, дом железнодорожных служащих, телефонный переговорный пункт а/о "Телефон Койвисто", швейное предприятие, кооперативный магазин, Кооператив молочных торговцев Макслахти, полицейский участок, молитвенный дом, дом пожарной команды, а/о "Электросеть".

Многие здания были уничтожены во время военных действий Зимней войны и ее Продолжения, либо разобраны уже в советское время.

Железнодорожные ветки, выходившие на причалы, с которых лес перегружался на морские суда,





ныне превращены в улицы. Причалы существуют в полуразрушенном виде,





возле некоторых можно увидеть сохранившиеся остатки деревянных свай.




Железнодорожные пути были разобраны, аэродром, находящийся в непосредственной близости от поселка, по всей видимости, во время Зимней войны не использовался.

Во всяком случае, сведений об этом я не нашел.

Скорее всего, аэродром, построенный в 1920-х годах, использовался в смешанном режиме, как гражданскими самолетами, так и военными, но в Зимней войне возможности финской авиации были ограничены и многие финские летчики не могли по этой причине участвовать в боях.

При отступлении советских войск в августе 1941 года взлетные полосы аэродрома были взорваны, что не помешало финнам быстро их восстановить и во время Продолжения войны здесь базировались финские истребители.



Аэродром в Römpötti известен тем, что на нем в 1942 году базировалось подразделение истребительной авиации, в котором служил Hans Henrik Wind (30 июля 1919 года, Ekenäs - 24 июля 1995 года, Тампере) — второй по рангу финский асс, имевший 75 подтвержденных побед в воздушных боях.





После войны и до сего времени аэродром использовался исключительно в военных целях.



От Römpötti Revonsaari отделяют всего несколько сотен метров





и вот я уже на южной оконечности острова.






На Revonsaari боевых действий не велось, сведений о бомбардировках острова я не обнаружил, хотя находящийся на материке поселок Römpötti был в значительной мере уничтожен.

Ныне остров безлюден, найти следы цивилизации достаточно трудно.
Изредка попадаются остатки каменных и бетонных фундаментов,







отдельные кирпичи,



да по отсутствию деревьев угадывается дорога, некогда соединявшая северную и южную части острова и проходившая по его середине.


Здесь в центре острова за несколько сотен метров от его берегов стоит какая-то фантастическая тишина, будто ты попал в безэховую акустическую камеру.


Кажется, что даже звук шагов по заросшей травой земле не достигает ушей. Эта часть острова не засорена валежником, не видно и буреломов.








Возможно, это следствие того, что остров достаточно низменный и защищен от ветров полуостровом Киперорт с юго-западного направления и материком с северо-восточного.

Когда-то здесь обитали лоси и косули. Первых, как уверяют рыбаки, извели браконьеры, что касается косуль, то их там изредка встречают и сейчас.

О грибном богатстве острова ходят легенды, какие-то невиданные поля из подосиновиков. Ну, как известно, охотники, рыбаки и грибники — самые правдивые люди на свете.

Честнее их был только барон Мюнхгаузен, да и тот, если сказать правду, иногда слегка привирал.







На выборгских развалинах. Часть 160.
reg_813

Архитектурный геноцид.

«Мы столкнулись с ужасным зрелищем» - исторические здания в Выборге сейчас отреставрированы за миллионы евро.

Например, в Выборге проводится реконструкция усадебного парка Монрепо, Выборгского замка и части старого городского квартала.

Выборг

11.4.2019 в 13:39 обновлено 11.4.2019 в 13:39

Вид российского города Выборг переживает исключительно большое благоустройство.

Фасады исторических зданий были отремонтированы, а городской пейзаж улучшен.

Результаты стали появляться по всему городу, особенно в прошлом году.

Реконструкция исторических достопримечательностей Выборга, таких как Выборгский замок, Часовая башня и Парк Монрепо, также идет полным ходом.

В Старом городе Выборга реконструируется дом Seth Solberg.

Реставрация Monrepo будет закончена через год.

Всемирно известный исторический парк Монрепо расположен примерно в 2,5 километрах к северу от центра Выборга на берегу Linnasaari.

Когда Финляндия потеряла Выборг в 1945 году в конце Войны-Продолжения, парк долгое время оставался необработанным, а его старые постройки начали разрушаться.

Сейчас реставрационные работы исторического парка Монрепо в самом разгаре.

«Около 60 процентов работы уже выполнено. Была проделана большая работа, и теперь у нас есть возможность восстановить исторический облик парка» - говорит Елена Скрылева, главный архитектор реставрации парка.



Выборг получил деньги для улучшения своего городского имиджа, от Банка развития Brics и Всемирного банка, который является основным инвестором в восстановлении парка Monrepos.

Этим летом парк должен был быть отремонтирован.

Однако Всемирный банк дал дополнительное время для работы до сентября следующего года.

Парковый особняк в плохом состоянии.





Дополнительное время необходимо особенно для ремонта главного здания парка Монрепо.

Здание имеет отдельный внешний и внутренний дизайн.

«Мы столкнулись с ужасным зрелищем, когда вынимали интерьеры» - по словам реставратора Александра Туфанова, во многих местах бревенчатый каркас имел повреждения от гниения и вредителей и был частично обуглен.



Наружное оформление и отделка усадьбы хорошо документированы и восстановлены.

Если возможно, он будет восстановлен в виде, максимально приближенном к оригинальному.

Однако, большая часть здания должна быть сделана из новых материалов, потому что оригинальные материалы находятся в очень плохом состоянии.

По словам Туфанова, работа выполняется максимально точно с оригинальными методами работы и с оригинальными материалами.

Например, в качестве наполнителя для контуров стен используется тростник, который мы также будем использовать.

«Мы импортируем новые пиломатериалы из Архангельска» - Александр Туфанов уверяет, что материалы и методы работы традиционные.


Выборгский парк Монрепо

Всемирно известный парк был основан в 1760-х годах.

Парк расположен примерно в 2,5 километрах к северу от центра Выборга на берегу Линнасаари.

Парк в его нынешней форме находился под контролем николаевской знати в первой половине XIX века.

Монрепо был увековечен в воспоминаниях финнов, таких как песня Annikki Tähden «Muistatko Monrepos'n» («Помнишь Монрепо»).

Реконструкции подверглись такие выборгские доминанты, как башня Олафа Выборгского замка и Часовая башня.

Это исторический центр Выборга. Реставрация колокольни собора и Выборгского замка ведется уже давно.

Всемирный банк также финансирует их.

Реставрация башни Святого Олафа в Выборгском замке завершена, и сейчас ведутся работы в других зданиях замка.

Реставрация колокольни собора (Часовая башня) также находится на завершающей стадии.

Часовой механизм в настоящее время ремонтируется.


Ведется ремонт зданий и в Старом городе.

Работа должна начаться в доме Seth Solberg на углу Linnakatu и Mustainveljestenkatu.

Здания квартала уже подготовлены и защищены для будущего ремонта.

В основном от зданий остались стены.

«В квартале будет место для Выборгского театра и выставочного зала в другом здании» - уверяет помощник главы администрации Выборга по архитектурным вопросам Олег Лиховидов.

По словам Лиховидова, город пять лет страдает от владения зданием с другим частным лицом.

Частные владельцы зданий старого города привлекаются к ремонту Старого города.

«На практике частные владельцы хотели бы перестроить свои дома. Город хочет максимально сохранить историческое строительное наследие» - считает Лиховидов.

Проект реставрации сохранившейся части квартала финансирует Банк развития Brics.

Стоимость реставрации и реконструкции составляет 2 миллиарда рублей, или около 30 миллионов евро.

https://yle.fi/uutiset/3-10732412

Я дважды писал об этом небольшом квартале, являвшимся, по моему мнению, жемчужиной Старого города.

История создания и гибели квартала изложена в частях 15-ой и 54-ой Выборгских развалин.

Здания, составлявшие его, были построены в конце 19 века известными выборгскими архитекторами в основном в стиле северного модерна с характерными шпицами, балконами, для цоколя использовались массивные гранитные блоки.

Невысокие, в основном трехэтажные здания, казались продолжением друг друга, так органично они переходили один в другой. Узкие улочки создавали атмосферу романтики и какого-то сказочного очарования.

Да и сами названия улиц уносили в далекое средневековье: Крепостная, Сторожевой Башни, Черных братьев.

Мне кажется, жители города гордились этим местом. Хотя здания и не стали визитными карточками города, казалось, на них лежит налет таинственной древности.

И все это очарование теперь в прошлом. Годы забвения и, как я считаю, сознательного уничтожения квартала не прошли даром. Большинство зданий оказались безвозвратно потеряными, хотя девять лет назад еще можно было их спасти, и только два из них включены в программу восстановления и реставрации.

Это здание, владельцем которого был Seth Solberg, реконструированное в 1935 году архитектором Tuulikki Löyskä первоначального проекта архитектора Odenwall 1879 года









и здание бывшей типографии Viipurin Kirjaja Kivipaino Oy (Акционерное общество «Выборгская книга и типография») архитектора Bruno Gerhard Sohlberg, возведенное в 1895 году.











Остальные здания исчезли, на их месте разбит кокетливый скверик, как на таких же многичисленных братских архитектурных кладбищах.











Война против финского архитектурного наследия продолжается, все что произошло с описываемым кварталом напоминает архитектурный геноцид, попытку стереть с лица земли и из людской памяти всякое упоминание о талантливых выборгских архитекторах и строителях, веками создававших город для людей.

Факты варварского отношения к историческим зданиям заставляют усомниться в искренности О. Лиховидова, говорящего о желании его и нынешних собственников сохранить историческое строительное наследие Выборга.






На выборгских развалинах. Часть 159.
reg_813

Трупы политические и архитектурные.

Девять лет назад, 23 апреля 2009 года, появилась первая часть выборгских развалин, посвященная «Домусу» - одному из наиболее выразительных сооружений Выборга в стиле модерна.

За прошедшие годы состояние этого памятника только ухудшилось.










































Несмотря на неоднократные заявления представителей власти о том, что они не допустят окончательного его разрушения, что ведется работа по изысканию спонсоров и средств, практически, ничего не сделано для его спасения и здание продолжает умирать.

В городе, да и в стране в целом, фактически, не осталось ни политических, ни общественных сил, способных переломить ситуацию.

Само политическое поле напоминает кладбище, на котором разместились с комфортом в индивидуальных виллах-мавзолеях и в VIP-саркофагах политические зомби, пытающиеся изобразить жизнь, сводящуюся, в основном, к изданию законов, запрещающих критические высказывания в их адрес живых людей и обеспечивающих им политическое бессмертие.

Всякий протест, экологический, градозащитный или против снижения уровня жизни объявляется проявлением терроризма со всеми вытекающими...

Да и что с ними можно обсуждать?

Разве что дизайн гробов и искусство макияжа холуев-пропагандистов, пытающихся придать трупам жизнерадостный вид.

Такую же имитацию жизни мы наблюдаем и в отношении к некоторым памятникам архитектуры Выборга, на которые пытаются нанести косметику, скрывающую истинные масштабы того катастрофического состояния, до которого они доведены.

Причем, делается это с отвратительным качеством, и уже после первой зимы стало ясно, что без повторного сеанса гальванизанизации архитектурных трупов не обойтись.
На доме Пиетинена пришлось снять всю штукартурку и заново ее нанести.

















Столь же безалаберно произведен косметический ремонт и великолепного в своей сдержанности и строгости  творения Oiva Kallio, расположенного  на углу пр. Ленина и ул . Ушакова.





Особенностью здания было широкое применение маркиз для защиты помещений с панорамными окнами от солнца. К сожалению, со временем механизмы заржавели без надлежащего ухода, а проектом косметического ремонта их восстановление, скорее всего, не предусмотрено.