На выборгских развалинах. Часть 210.

Сахар превращается... Превращается сахар... в ПСС В.И. Ленина или дважды ограбленный.

Сахарный завод в Antrea.

Хорошие результаты работы завода по производству сахара-сырца в Salo (Юго-Западная Финляндия), возможность получать относительно высокие урожаи сахарной свеклы и увеличение населения, вовлеченного в производство сахара привели к тому, что в Выборге стали серьезно рассматривать вопрос о собственном производстве сахара.

В Восточной Карелии сахарная свекла показалась подходящим растением.
Летом 1926 года Сельскохозяйственное объединение Выборгского уезда решило отправить 15 юношей в Юго-Западную Финляндию для ознакомления с выращиванием сахарной свеклы.

На собрании, проведенном осенью того же года, было решено начать выращивание сахарной свеклы в экспериментальном порядке на Юго-Востоке Финляндии.

Финский сахарный завод в Salo обязался отправить в Карелию различную технику, необходимую для выращивания свеклы, а также закупить свеклу экспериментального выращивания.

Suomen Sokeri Oy (Финская сахарная компания) наняла консультанта по сельскому хозяйству.

Это позволило начать культивирование сахарной свеклы в 1927 году.

Было задействовано 80 фермеров на площади 33 гектара, и в первый год урожай составил около 14,7 тонны с гектара.
Семья фермера Johannes  за возделыванием посадок сахарной свеклы.


Начало казалось многообещающим.
Эксперимент был продолжен. Урожай менялся из года в год, собранная свекла отправлялась на переработку в Salo.

Средняя урожайность постепенно выросла до 26 тонн с гектара.

На основе успешных экспериментов по выращиванию было установлено, что на территории нового сахарного завода можно выращивать достаточное количество сырья.

В 1928 году была создана комиссия для изучения возможностей выращивания и подготовки сметы затрат для фабрики, использующей 400 тонн свеклы в сутки.

Комитет также подготовил устав, который был утвержден на учредительном собрании Itä-Suomen Raakasokeritehdas Oy в Выборге 12 июня 1928 года.

Хотя предприятие создавалось с большим энтузиазмом, его практическое воплощение было далеко от идеального.

Мировой экономический кризис конца 20-х начала 30-х годов также коснулся и Финляндии, и государство не смогло выделить финансовой поддержки для создания нового завода по производству сахара-сырца.

В 1933 году Сельскохозяйственное общество Выборгского уезда решило заняться этим делом.

В 1934 году парламент выразил пожелание, чтобы правительство страны изучило возможность создания завода по производству сахара-сырца в Восточной Финляндии.

В следующем году парламент выразил пожелание, чтобы правительство добилось срочного прогресса в этом вопросе.

Смета доходов и расходов на 1937 год включала 10 миллионов FIM ассигнований на создание завода по производству сахара-сырца в восточной Финляндии.

Остальные 15 миллионов FIM нужно было собрать как уставный капитал.

О масштабах поддержки свидетельствует тот факт, что более тысячи карельских фермеров подписались на акции нового завода по производству сахара-сырца.

Тем не менее, акционерный капитал состоял из значительного количества акций, на которые подписались 14 крупных компаний.
Годовое общее собрание Itä-Suomen Raakasokeritehdas Oy состоялось 30 января 1937 года в Выборге.

Из необходимых 15 миллионов FIM было собрано десять.

На этом собрании было подписано исполнительное постановление компании, а также избраны наблюдательный совет и аудиторы.

В том же году, через пару месяцев, было проведено внеочередное общее собрание, на котором уставный капитал увеличился на 5 миллионов FIM.

Это увеличило уставный капитал до требуемых 15 миллионов.

На первом заседании избранного Наблюдательного совета министр Juho Niukkanen был избран председателем.

Он также был избран председателем совета директоров.

Инженер Carl Brehmer был нанят для разработки плана строительства завода вместе с K.J. Kiviniemi и Olavi Vidingin в качестве офис-менеджера.

В июне наблюдательный совет избрал агронома Paavo A. Vidingin президентом и главным исполнительным директором.

Первой реальной и сложной задачей нового правления был выбор места расположения фабрики.

Было предложено несколько мест размещения будущего завода.

Муниципалитеты в этом районе начали бороться за сахарный завод и стали активно подавать в совет директоров предложения, выражаясь современным языком, началось «лоббирование» проекта.

За завод боролись Antrea, Kirvu, Kiviniemi, Jääski и Tali Выборгского сельского муниципалитета, рассматривались также районы Lappeenranta и Vuoksenranta.

Поскольку это было коммерческое предприятие, в финальном конкурсе остались только те муниципалитеты, которые смогли предоставить землю и финансовую поддержку для завода: Antrea, Kirvu, Tali и Jääski.

Совет директоров компании взвесил ставки на своем заседании 28 апреля 1937 года и в итоге предложил совету директоров провести выборы между Antrea и Kirvu (ныне поселок Свободное).

В тот же день вопрос был окончательно рассмотрен Правлением.
Представители, присланные муниципальными советами Antrea, Kirvu и Jääsk
i (ныне поселок Лесогорский), представили свои предложения Наблюдательному совету.

Совет директоров решил, что выбор будет произведен в соответствии с решением Совета директоров между Antrea и Kirvu.

7 голосами против 5 было решено, что если муниципалитет Antrea возьмет на себя обязательство приобрести некоторые дополнительные площади к 15 мая, завод будет расположен в Antrea.

На заседании правления 20 мая 1937 года было заявлено, что Antrea приобрел дополнительную землю и, таким образом, получил сахарный завод.

После того, как Yrjö Welling, член наблюдательного совета из Kirvu, проголосовал за Antrea, люди из Kirvu были очень рассержены этим «предательством».

Когда Yrjö Welling вернулся из Хельсинки, его встретили несколько разъяренных жителей, которые забросали несчастного депутата куриными яйцами.

Yrjö Welling пришлось даже покинуть Kirvu.

Когда через неделю он вернулся, на станции его снова встретили возмущенными возгласами избиратели. Что кричали жители Kirvu, Google отказался переводить, наверное, местное словосочетание. которым наградили депутата,  оказалось непереводимым ни на один язык мира, в том числе и на финский.

Yrjö Welling оправдывал свое решение тем, что хотел рассматривать вопрос о сахарном заводе как решение для всей провинции, а не только в интересах местного сообщества.

Сведений о политических репрессиях против экстремистски настроенных жителей Kirvu найти не удалось.

Яйца — это вам не бумажные стаканчики и, уж тем более, не смертоносные лучи телефонных фонариков.
А выкрики возмущенных аборигенов, ввиду их полной неясности, трудно было интепретировать как оскорбление нежных чувств депутата.

В апреле 1937 года Совет директоров проинформировал группу планирования, что комбинат должен быть рассчитан на ежедневную переработку от 500 до 600 тонн свеклы, чтобы впоследствии это количество можно было увеличить до 1200 тонн в день.

Решение были принято после того, как муниципалитет Antrea приобрел землю, необходимую для завода.

Площадь фабрики, расположенная в непосредственной близости от станции,




увеличилась до 18 гектаров и обошлась муниципалитету в 13 миллионов FIM.

Заводское здание проектировалось длиной 70 метров, шириной 50 метров, в основном трехэтажным.

Сырье, свекла, поступало на комбинат или с железнодорожных вагонов, или грузовиков на платформы, где промытые водой корнеплоды транспортировались на комбинат.

Свекла по очереди попадает в моечные и режущие машины, а затем в экстракционные емкости, где сахар отделяется от свеклы.

Отходы свекловичного материала отправляются на склады для дальнейшего их использования в качестве корма для скота.

Затем, через различные стадии производства, сахарный сок поступает в испарители, где излишки воды удаляются испарением.

Далее сок превращается в так называемый густой сок и поступает в емкости для кристаллизации или варки, где варят кристаллы.

Затем полуфабрикат отправляется в центрифугу, где кристаллы отделяются от патоки.

Итак, сахарный песок, наконец, готов.

Что касается оборудования, то были запрошены расценки у шести разных производителей.

Ответы были получена от пяти, и предложение чешского завода концерна Skoda по цене 15 миллионов FIM оказалось самым дешевым.

Оборудование было заказано 15 июля 1937 года, а монтажные работы должны были начаться 1 мая 1938 года и закончиться 1 октября 1938 года.

Строительство фабричного здания закончилось 22 января 1938 года, а монтаж металлических конструкций начался в марте.






Первые поставки оборудования начались в апреле, и их должны были контролировать инженер и двадцать технических специалистов заводов Skoda.

Монтажные работы прошли нормально, завод был запущен 10 октября 1938 года.

На открытие завода были приглашены иностранные корреспонденты, которые высоко оценили уровень производства.










Не менее важным, чем строительство завода, было обеспечение поставок сырья для производства.

Эта работа тоже началась в начале 1937 года.

Для обеспечения завода сырьем требовалось около 2000 акров посевов свеклы.

Для этого завод в Salo заключил соглашения о выкупе урожая лета 1937 года с целью плавного перехода поставок фермеров для будущей работы завода.

Летний урожай был доставлен на завод Salo.

Площадь выращивания была разделена на семь районов, и для каждого были наняты консультанты по выращиванию.

Сельскохозяйственные и сельские клубы в аграрном районе, а также организации, выполняющие работу сельскохозяйственных клубов, обещали оказать содействие в консультационной работе и заключении сельскохозяйственных контрактов.

В дополнение к консультативной работе был создан комитет для проведения экспериментальных и исследовательских работ по выращиванию сахарной свеклы.

Осенью 1937 года в газетах были опубликованы объявления, призывающие фермеров заключать контракты на выращивание сельскохозяйственных культур.

В то же время начали публиковаться статьи, пропагандирующие выращивание сахарной свеклы, а также информационные статьи о выращивании свеклы и ее значении.

В результате кропотливой просветительской деятельности на 1938 год было получено 2657 контрактов на выращивание сельскохозяйственных культур, что составляло площадь около 1800 гектаров.

Средняя контрактная площадь составляла 0,7 га, что на тот момент было довольно большим показателем для всей страны.

Наибольшее количество посевов было в Выборгском сельском муниципалитете, где было посевы разместились на площади 165 га. Затем были: Антреа 102 га, Хиитола 77 га, Яяски 75 га и так далее. Поскольку это был новый завод для фермеров, он потребовал много работы для всех консультантов.

Земли, предназначенные для выращивания сахарной свеклы, нужно было иследовать, удобрять и известковать, а фермеров нужно было обучать их посеву, прореживанию, жатве, возделыванию и вспашке.

Точно так же должны были быть даны инструкции о том, как хранить и использовать корнеплоды, патоку, нужно было научить использовать отходы с завода на корм скоту.

При выращивании свеклы потребовались новые инструменты и механизмы.

Завод поставил фермерам около двух тысяч сеялок и граблей, тысячи мотыг, листовых ножей, подъемных вил.

Для посева были приобретены семена свеклы, половина сорта «Kuhn P» и половина сорта «Kleinwanzleben Original Z».

Поскольку успех нового урожая был жизненно важен для работы завода, руководство завода было готово сделать все возможное.

10 октября 1938 года начался первый сезон работы завода продолжительностью 50 дней.

В среднем за сутки перерабатывалось 580 тонн свеклы.

Всего было переработано 29 700 тонн свеклы, произведено 3 260 тонн сахара-песка и 60 тонн коричневого сахара-сырца.

Среднее содержание сахара в свекле - 14,6 процента.

Сахар был продан Suomen Sokeri Oy, за исключением 200 тонн, которые были проданы непосредственно фермерам - поставщикам фабрики.

В качестве побочного продукта было получено 1300 тонн мелассы, большая часть которой была продана компаниям Alko и Lahti Polttimo.

В целом запуск завода можно было считать очень успешным.

В 1939 году посевные площади увеличились, из-за непогоды урожай составил 34 тысячи тонн, но содержание сахара было высоким - 16,5 процента.

Производство 1939 года проходило в тревожных условиях.

В начале октября были призваны резервисты на дополнительные учения, а 30 ноября началась «Зимняя война».

Во время «Зимней войны» Antrea бомбили 1 и 2 декабря, 19 февраля и 2 марта. В результате погибли 11 человек.

Сухопутных боев в муниципалитете не было.
Здание завода не пострадало.

По окончании «Зимней войны» часть заводских машин была эвакуирована в материковую Финляндию, но их пришлось передать Советскому Союзу в счет репараций.

Когда финны вернулись в Antrea в 1941 году, они обнаружили завод наполовину опустошенным.

Главный фасад его украшал огромный портрет Сталина в полный рост.








Решено было начать ремонт и запуск завода.
Рабочие сахарного завода перед входом в 1942 году.


После многих задержек концерн Skoda подтвердил заказ на недостающее оборудование и механизмы, которые стали поступать летом 1944 года.




Однако боевые действия лета 1944 года изменили планы, и заводское оборудование и механизмы в количестве 36 железнодорожных вагонов отправились на материковую часть Финляндии.

И они также были выданы Советскому Союзу после заключения перемирия.

Несмотря ни на что, выборгские фермеры, вынужденные превратиться в переселенцев, с энтузиазмом относились к сахарной свекле и продолжали выращивать ее в новых местах расселения.

Itä-Suomen Raakasokeritehdas Oy была переведена в Котку без завода, и продолжала работать до 1970-х годов, когда она была объединена с Suomen Sokeri (Finnish Sugar Ltd).

Что касается послевоенной судьбы сахарного завода, то идея выращивать сахарную свеклу в ледяных финских болотах, возможно, была признана вредительской.

Выпускать сахар было признано невыгодным и оборудование завода, дважды полученное в качестве репараций, растворилось в бескрайних просторах нашей родины, а в сохранившемся здании установили в 1946 году полученные из Германии по репарации бумагоделательные машины фирм «Фюльнер» и «Фойт» выпуска 1910 г. для изготовления высококачественной типографской бумаги, на которой предлагалось печатать труды В.И. Ленина.

Курировал этот проект сам Л.П. Берия - эффективнейший менеджер, руководитель советского атомного проекта и, по совместительству, английский шпион, враг народа и сексуальный маньяк.

Таким образом, промывание мозгов советского народа было приравнено к ОМП.

Но проект не задался.

В первые годы своей работы фабрика не имела постоянного ассортимента и выпускала бумаги, начиная с первых номеров (писчая №, типографская №1 и др.) до бумаг типа оберточная, обойная, упаковочная, цветная и пр., что отрицательно сказывалось на качестве выпускаемых бумаг первых номеров.

С 1953 года фабрика была специализирована, в основном, на выпуске писчих и печатных бумаг.

С этого периода Каменногорская бумажная фабрика – одно из крупнейших в стране предприятий по выпуску бумаги для печати – офсетной №1.

На проектную мощность предприятие вышло только в 1958 году, произведя 20,9 тыс. тонн, а нужного качества бумаги, на которой не стыдно было печать труды основоположника марксизма-ленинизма и вождя мирового пролетариата, похоже, так и не удалось добиться.

В 1962-64 г.г. был осуществлен пуск в работу тетрадного цеха мощностью 250 млн. шт. школьных тетрадей, с установкой 5 линовально – тетрадных агрегатов.

Старое здание сахарного завода сохранилось, однако, первоначальный вид существенно изменился, вокруг него возникли многочисленные пристройки, сооруженные в разное время.











Но величественная дымовая труба также возвышается над окружающим пейзажем, став неотъемлемой частью архитектурного облика города.

И это только один штрих из многовековой истории города, которая содержит весьма интересные события и о которых надеюсь рассказать позднее.





На выборгских развалинах. Часть 209.

Self-made, человек построивший не только себя.

Продолжаем наши случайные прогулки по Выборгу.

Сегодня мы пройдемся вдоль домов, сохранившихся в квартале, ограниченном улицами: Kullervonkatu (бульвар Кутузова) — Pellervonkatu (улица Мира) - Sammonkatu (улица Васильева) - Torkkelinkatu (пр. Ленина), и расскажем о тех строениях, что не дошли до наших дней, навсегда оставшись в прошлом.

Этот небольшой квартал типичен для предвоенного Выборга, он как бы разделен на две части, принадлежащие двум соседним векам: 19-му и 20-му.





Его восточная часть была представлена деревянными строениями, а западная занята тремя капитальными домами, спроектированными весьма талантливыми людьми: выборгским архитектором Jalmari Arvi Lankinen и строительным мастером из Хельсинки Heikki Kaartinen (1872 — 1947).

В 1896 году строительный мастер Alex Ruti спроектировал два деревянных жилых дома, одно вдоль Sammonkatu, а другое меньшего размера, выходящее на Pellervonkatu.





В зданиях размещались:


  • Магазин живописи A.E. Elomaa;


  • Pellervo -плотники (Владелец Jäntti & Houni).


Проживали в домах:

Houni, Erkki, плотник;

Jäntti, Aarno, плотник;

Pirhonen, J., водитель автомобиля;

Pirhonen, Juho, водитель автомобиля.

В декабре 1890 года по проекту E.A. Kranck был построен деревянный жилой домна линии улицы Sammonkatu.

В 1939 году там размещался молочный цех M. Sihvonen, а проживали

Leinonen, Sulo, мастер;

Virkki, lempi;

Virkki, Teodor, офисный работник.

В 1895 году по чертежам строительного мастера A. Isaksson были возведены пристройки с обоих концов ранее построенного жилого дома на углу улиц Sammonkatu и Torkkelinkatu.




В глубине участка была возведена двухэтажная хозяйственная постройка, в которой также располагались и жилые квартиры.

В 1939 году в угловом доме размещалась Малярная компания V. Pukki.

Все эти здания были уничтожены во время «Зимней войны».







В феврале 1913 года по проекту мастера-строителя Heikki Kaartinen был

построен V-этажный каменный жилой дом на угловом участке
Torkkelinkatu

и Kullervonkatu.








В доме размещались:

- Магазин химикатов Куллерво, (Владелец Ida Kettunen);


  • Spirella, агентство;


  • Выборгский кооператив, универсальный магазин No 14;


  • Выборгский кооператив, молочный цех, №2.


Среди жильцов мы видим:

Boström, Birger, инженер;

Hamunen, Elias,, торговец;

Hilden, Ernst, инженер;

Hilden, Grete, преподаватель;

Laakso, Eliina, медсестра;

Lundqvist, Ingeborg, лектор;

Öhman, J., поверенный банка;

Wilkki, Santeri, фермер.

В начале 20 века в Хельсинки работали несколько крупных строительных

подрядчиков, в задачи которых входило также самостоятельное проектирование

зданий.

Одним из самых уважаемых из них был Heikki Kaartinen, доля которого как

проектировщика и застройщика жилищных компаний была самой большой.






Он был одним из самых успешных мастеров-строителей на архитектурных конкурсах.

Ближе к концу своей карьеры Kaartinen заявил, что он построил более сотни зданий, многие из которых он также спроектировал.

За этой замечательной карьерой стояли годы упорного труда и несомненного таланта.

Это один из тех случае, когда можно сказать, что этот человек сделал себя сам.

Heikki Kaartinen родился в Элисенваара в небольшой крестьянской семье.

Он рано осиротел и был вынужден содержать себя с 9 лет изготовлением деревянной посуды.

Heikki пропустил начальную школу и научился писать только в более старшем возрасте.

Однако у него был опыт работы по дереву, и в 18 лет его приняли в столярную школу Ээро Мякинена в Сортавале.

После учебы он устроился на столярную фабрику Мякинен, которая действовала при школе.

Из Сортавалы Heikki Kaartinen переехал в Хельсинки в 1894 году, чтобы учиться на мастера-строителя.

Завершить промышленное училище без образования было сложно, но Heikki Kaartinen не был единственным мастером-строителем, преодолевшим трудности такого рода.

Он закончил школу за два обычных года, чему, безусловно, способствовал его многолетний столярный опыт.

В 1898 году Heikki Kaartinen стал рисовальщиком в архитектурном бюро Usko Nyström - Petrelius - Penttilä.

Через несколько лет он основал собственное строительное бюро в Хельсинки и быстро стал уважаемым мастером-строителем.

Одним из наиболее значительных проектов, построенных под руководством Heikki Kaartinen, была церковь Св. Иоанна в Тампере (ныне Кафедральный собор), спроектированная Lars Sonck.








Об уровне работы Heikki Kaartinen свидетельствует тот факт, что Lars Sonck также хотел, чтобы он был производителем работ на сложной строительной площадке Хельсинкской телефонной ассоциации.

Работая в Тампере, Heikki Kaartinen принял участие в конкурсе проектов жилищного строительства, организованном Хельсинкской строительной компанией для рабочих.

Предложение Kaartinen получило первую премию и дало ему реальный шанс самому проектировать здания.

Причина, по которой строителям было выдано относительно большое количество заданий на проектирование жилых домов, была связана со строительной ситуацией в начале 20 века.

Перед лицом серьезной нехватки жилья состоятельные рабочие создают собственные жилищные компании и чаще всего обращаются к строительным мастерам с просьбой о разработке проектов.

Это позволило одновременно планировать и вести весь процесс строительства от начала до конца.

В Хельсинки до Первой мировой войны более половины крупных жилищных компаний воспользовались услугами строительных мастеров.

Heikki Kaartinen считал, что в вопросах проектирования основателям жилищных компаний для рабочих было проще обратиться к мастеру-строителю, чем к архитектору.

С другой стороны, профессиональные архитекторы не особо интересовались дизайном небольших жилищ до 1920-х годов.

Heikki Kaartinen заслужил признание как дизайнер малогабаритных квартир.

Он получил много заказов на проекты в районах Каллио и Сёрняйнен в Хельсинки, а также проектировал здания в Круунунхаке и Камппи.

За пределами Хельсинки Heikki Kaartinen выступал в качестве своего рода неофициального проектировщика для Национального банка акций (KOP) и составлял планы строительства офисных зданий банка в Савонлинне, Торнио, Лаппеенранте, Сейняйоки, Ваммале, Вяртсиле, Кокемяки и Хамине.

Самой важной из побед Heikki Kaartinen в архитектурных конкурсах был проект второй очереди Дома рабочих в Тампере в 1908 году.
Его предложение обогнало, например, предложение архитектора Walter Thomé.

Зал рабочих Тампере (также известный как Puistotorni, Park Tower) - это конференц-центр в Тампере, Финляндия, расположенный на углу между Хямеенпуйсто и Халлитускату. Он был построен в 1900 году Обществом рабочих Тампере как Народный дом для местного рабочего класса.

Здание расширяли дважды: в 1912 году по проекту архитектора Heikki Kaartinen и в 1930 году архитектором Bertel Strömmer.




Участие мастеров-строителей в конкурсах, объявленных для финских архитекторов, вызвало сопротивление в клубе архитекторов, и в 1908 году по этому поводу разгорелись нешуточные дебаты.

Основное внимание архитекторы уделяли так называемым строительным проектировщикам и стилистической неполноценности спроектированных ими построек.

В частности, критике подверглись здания в районе Техтаанкату и Хувилакату в Хельсинки, а созданный ими городской пейзаж не был признан желательным.

Архитектурный идеал смещался от разнообразия рубежа XIX и XX веков к более сплоченному единообразному городскому пейзажу.

Под шквал критики попали в первую очередь мастера-строители-дизайнеры, хотя критика могла быть направлена и на профессиональных архитекторов.

Однако полемика не коснулась самых талантливых мастеров-строителей.

Они работали над жилищным строительством в Хельсинки до тех пор, пока спад строительства, вызванный Первой мировой войной, не изменил ситуацию в столичном районе Хельсинки.

И первым среди них был Heikki Kaartinen, который даже обучал своих последователей, когда брал к себе в офис молодых мастеров-строителей в качестве чертежников.

Под его руководством начинали свою карьеру такие известные хельсинкские мастера как Leuto A. Pajunen и Hugo Wuorio.

Heikki Kaartinen проектировал в основном жилые дома в Хельсинки, а также несколько заводских и коммерческих зданий.

Он поддерживал свою профессиональную квалификацию, с энтузиазмом участвуя в международных мероприятиях и совершая многочисленные учебные поездки в различные части Европы.

Kaartinen посетил строительную выставку в Лейпциге в 1913 году и участвовал в работе Лондонского жилищного конгресса в 1920 году.

Кроме того, он участвовал в издательской деятельности и был одним из основателей общества с ограниченной ответственностью «Rakentajain Kustannus».

Он также был членом редколлегии журнала «Rakennustaito» с 1927 года.

Heikki Kaartinen получил звание финансового советника в 1937 году.

Он был левым по своим политическим убеждениям и демократичным по своему мировоззрению.

Деятельность Heikki Kaartinen в Клубе строителей началась еще в 1900 году, и, когда в 1905 году была основана Ассоциация строителей Финляндии, он был избран членом ее правления.

Здание Ассоциации мастеров строительства в Хельсинки. Завершено в 1932 году по проекту Heikki Kaartinen.



Кроме того, он был членом Финской ассоциации технических специалистов.

Как и многие архитекторы Heikki Kaartinen разрабатывал проекты кафельных печей для серийного производства в основном для кафельного завода в Або.

В Lahdenpohja, на ул. Советской, в бывшем финском доме, известном горожанам как "Дом санэпидстанции" сохранилось несколько изразцовых печей.

В помещении первого этажа находится печь с рельефным декором в виде стилизованного растительного орнамента.







Эскиз печи (№211) находим в рекламных прейскурантах завода "Або" (Åbo kakelfabriks aktiebolag(AKF) - Turun kaakelitehdas (TKT)).








Из монографии по истории завода можно узнать, что автором этой модели является Heikki Kaartinen.

О выборгском проекте Heikki Kaartinen известно немного.

Это одно из добротных рядовых зданий переходного периода от эпохи романтизма к функционализму.








Как правило, строительные мастера проектировали так называемые бюджетные дома, отличающиеся минимумом отделки, отсутствием дорогостоящих деталей, упрощенным дизайном.

Зачастую их проекты подвергали критике за отсутствие стиля, за низкую креативность.

Тем не менее, здания, спроектированные ими, занимают вполне достойное место в архитектуре финских городов. Здание, действительно, не отличается богатым декором, отделка гранитом, за исключение цоколя, отсутсвует.

Во время «Зимней войны» здание горело,











но после ремонта сохранило, в основном, первоначальный вид.







Два других здания, примыкающих к проекту Heikki Kaartinen, построены выборгским архитектором Jalmari Lankinen в 1926 году.

Первым было возведено здание на углу Kullervonkatu и Pellervonkatu, затем здание по Kullervonkatu.








Оба здания выполнены в одном стиле, в котором прослеживаются черты нарождающегося функционализма.







Эти три здания создают, тем не менее, впечатление монолита, одного здания, характеризующегося одними и теми же линиями первых этажей,







наличием арочных проходов во внутренние дворы в каждом из домов, похожими

элементами отделки цоколей, парадных и арок.














Мы видим, как маститый архитектор как бы принял те условия, которые заложил его младший собрат по строительному цеху, что только подчеркивает его уважение к чужим идеям, если они несколько отличаются или даже идут в разрез с собственными.







В угловом здании размещались:


  • Бухгалтерская фирма A. Salmi;


  • Выборгский кооператив, молочный цех No 4;


  • Кооператив Torkkeli, магазин колониальных товаров.


Проживали:

Halme, Juho;

Hukari, Viljo-Jussi, педагог и певец;

Hukkanen, Lea, телефонный мастер;

Kohonen, Fr. A.;

Piiroinen, Tauno,, режиссер;

Reponen, Mimmi;

Salmi, A., финансист;

Suomalainen, Helmi, бухгалтер.

В доме по Kullervonkatu, 33








проживали:

Eholuoto, Helmi;

Heiskanen, Aug., руководитель;

Hellman, Maikki;

Hilska, U., шоппинг;

Iversen, J., офисный служащий;

Kajas, A., железнодорожник;

Karasjoki, Oskar, почтовый экспедитор;

Koponen, Pekka A., машинист локомотива;

Nikula, Aatu,, служащий ж.д.;

Nuora, T., домовладелец;

Pullinen, A., механик.

Состояние всех трех домов оставляет желать лучшего, особенно не повезло творению Heikki Kaartinen.

Один из  четырех дворовых балконов полность разрушен, другие находятся в аварийном состоянии, грозя обрушиться на головы жильцов.












Штукатрка фасадов повреждена:










Спустя три четверти века после окончания боевых действий в одном из домов по проекту Jalmari Lankinen наконец-то восстановили лифты.

Как мне кажется, в этих домах должны быть мусоропроводы, но финские «фашисты», покидая город, похоже,  вывели их из строя настолько искусно, что до сих пор пользоваться ими невозможно.

С постройкой в 1977 году здания по пр. Ленина, 38









оказалась нарушенной финская планировка кварталов, ул. Васильева (бывшая Sammonkatu) превратилась в два тупиковых огрызка, а само здание резко контрастирует по стилю с соседним.

На восточной части рассматриваемого квартала ныне находится временный торговый павильон (ул. Мира), остальная часть занята стоянкой личного автотранспорта и солидным мусоросборником, закрытым от взоров жителей высоким металлическим забором.








Часть территории представляет собой неустроенную площадку с непременными рытвинами и буграми, которую, как говорится, не касалась ни метла, ни лопата дворника.







На выборгских развалинах. Часть 208.

Станция, не желающая умирать.

В части 183 я пообещал добраться до развалин малой ГЭС на порогах Lavolankoski.

И вот в прошлую субботу, воспользовавшись великолепной морозной и ясной погодой, я отправился на лыжную прогулку. Выпавшего снега оказалось вполне достаточно, чтобы можно было воспользоваться лыжами, а безветренная погода и солнце сделали лыжный пробег истинным удовольствием.


Дорогу на Lavola часто пересекают следы лосей, которые, похоже, здесь устраивают что-то вроде соревнований, кто больше оставит следов на дороге. Однако, как оказывается, бегать вдоль по дороге им неинтересно, этим занимаются звери помельче, скорее всего, лисицы, которые с удовольствием пробегают несколько десятков метров по укатанному следу, пока не обнаружат в сугробе на обочине какую-нибудь жертву себе на обед.


А лоси перебегают с одной стороны дороги на другую, петляя, как зайцы, запутывающие следы.
Почему?

Свернувшая налево за каменным мостиком дорога поднимается вдоль высокого левого северного берега Vilajoki, которая течет в этом месте как бы в глубоком каньоне.




 

Конечно, это не Гранд каньон в Колорадо, но образован точно также за счет размытия водами реки земных пород.

Скорее всего, своим рождением древняя Vilajoki обязана талым водам скандинавских ледников, исчезнувших около ста тысяч лет назад.

Там, где на пути реки оказались скальные породы, возникли пороги. За счет этого и получился значительный перепад высот, послуживший причиной постройки ГЭС в этом месте.

В самой высокой точке Lavolankoski была сооружена плотина



и отводной канал для подачи воды к турбинам ГЭС, расположенной в двухстах метрах ниже по течению.


На площадке возле отводного канала меня встречает слегка запорошенный снеговик, похоже, хлебнувший не слабую дозу новогоднего шампанского,





и дающий понять, что не я один не просиживаю сутки напролет за компьютером, путешествуя исключительно онлайн, есть еще такие же безумцы, выбирающиеся в офлайн, чтобы почувствовать аромат соснового леса, насладиться неслыханной тишиной и шумом вырывающейся на свободу воды.





Судя по аэрофотографии 1929 года канал полностью был открытого типа и сооружен был из дерева и частично облицован каменными плитами. Соответственно, первоначально ГЭС была построена по безнапорному деривационному типу.


На фотографии отсутствует сооружение башенного типа поблизости от основного здания ГЭС.

В настоящее время мы видим, что отводной канал выполнен открытым из бетона только на протяжении первых пятидесяти метров, в нижней его части находится выходное отверстие для трубы большого диаметра.





Таким образом отводной канал стал закрытым, напорного типа.

Для уменьшения гидравлического удара при такой конструкции устраивается уравнительный резервуар в виде башни, (Вариант 3б на рисунке) от которого отходят станционные водоводы по числу агрегатов, установленных в здании ГЭС.


Действительно, в конце деривации, приблизительно через двести метров, труба, уложенная на бетонные ложементы,






подходила к сооружению башенного типа,




из которого выходили две трубы










для подачи воды к турбинам, находившимся в колодцах внутри основного здания ГЭС.






Там же находились и повышающие трансформаторы.












Остается вопрос: превращение деривационной станции из безнапорной в напорную — это реконструкция, проведенная финнами, или это творчество советских гидротехников?

Точного ответа на этот вопрос у меня нет. В открытых источниках я не нашел полной информации о восстановлении ГЭС в послевоенное время.

Есть только упоминание о ветхости открытого деривационного канала, но о его преобразовании из безнапорного открытого типа в напорный источники не сообщают.

В сборнике документов «Виипури (Выборг) 1940» в разделе V. Рекогносцировочное обоснование «ГИПРОГОРА» об этой ГЭС говорится следующее:

«Кроме того в электроснабжении города Выборга участвовала небольшая гидростанция мощностью 500 кВт, расположенная к северо-западу от г. Выборга в районе Ляваля. Энергия от этой станции передавалась городу по линии электропередачи напряжением 15 000 вольт».

И, несколько далее:

«Линия передачи 15 000 вольт, идущая от гидростанции мощностью 600 (!) кВт, расположенной в районе Ляваля, разрушена, и станция не работает.

Питание города производится исключительно от работающей на реке Вуокса Гидростанции «Раухиала»».

«Существенным недостатком в электроснабжении г. Виипури является то обстоятельство, что в городе отсутствует собственный резерв на случай прекращения электроподачи со станции «Раухиала».»

Следует отметить, что по финским источникам суммарная мощность станции составляла 900 кВт.

В перспективах восстановления электроснабжения города ГЭС на Ляваля не упоминается, несмотря на отсутствие резерва и потребностей города в электроснабжении на уровне 3000-5000 кВт на тот период.

Тем не менее, ряд исследователей высказывают мнение, что именно эта малая ГЭС была источником электроэнергии для Выборга после окончания «Зимней войны».

В документе «Схема комплексного использования охраны водных объектов (СКИОВО) рек и озер бассейна Финского залива (от границы РФ с Финляндией до северной границы басейна реки Нева)» от 23 октября 2015 года Андреевская ГЭС вообще не фигурирует.

Как известно, при отступлении советских войск ГЭС на Lavolankoski была взорвана, финны восстановить ее за неполные три года, похоже, даже не пытались.

Что же касается послевоенного восстановления, то кроме скудного описания трудового подвига ленинградских студентов, вооруженных только кирками и лопатами, без упоминания о технических усовершенствованиях, мне обнаружить не удалось.

Нынешнее плачевное состояние основных сооружений оставляет, тем не менее, место осторожному оптимизму в отношении восстановления станции.

Но не при нынешней власти, у которой совсем другие приоритеты и во внутренней политике, и во внешней.









На выборгских развалинах. Часть 207.

Забулдыга.

Речь в этой части пойдет о небольшом участке, ограниченным улицами Rautatienkatu (ул. Железнодорожная) - Äyräpäänkatu (ул. Акулова) - Lallukankatu (ул. Маяковского) - Eliaankatu (ул. Ильинская).




В 1939 году это был плотно застроенный, в основном деревянными одноэтажными домами, квартал.







В глубине квартала возвышалось едва ли не единственное каменное здание, которое и дошло до наших дней, остальные сгорели дотла, оставив после себя только каменные фундаменты, которые впоследствие были разобраны.








По плану Alex Ruti на углу Äyräpäänkatu и Lallukankatu был построен одноэтажный жилой дом.

В 1897 году на этом же участке было построено на каменном основании помещение магазина также по его плану.








По датированному 15.05.1884 г. плану архитектора Jac Ahrenberg был построен небольшой деревянный жилого дом на Äyräpäänkatu.





На стороне Lallukankatu находился старый деревянный жилой дом, построенный, вероятно, в начале 19 века. Автор проекта неизвестен.

В 1896 году Alex Ruti спроектировал деревянный жилой дом на Eliaankatu в стиле «никкари», своеобразного финского деревянного барокко.




Alex Ruti также спроектировал новый деревянный жилой дом на Eliaankatu в 1896 году.




Позднее в этих зданиях разместился маргариновый завод Elo Oy.

В том же 1896 году далее по Eliaankatu был построен еще один деревянный жилой дом по проекту Alex Ruti.




Уже знакомый нам мастер-строитель A. Isaksson спроектировал деревянный жилой дом на углу улиц Äyräpäänkatu и Rautatienkatu в 1899 г.

Здание принадлежало Vesijohtoliike Huber Oy, цокольный этаж здания был каменным.








Здание было уничтожено огнем.




Жилые дома по проекту архитекторов Carl Leszig и Viktor Bosin. были построены на центральном участке по Äyräpäänkatu в начале 19 века. Они были построены в то время, когда для этого района не был разработан городской план.






В 1911 году архитектор Paavo Uotila спроектировал четырехэтажный жилой дом J. Leskinen в глубине этого участка.

В здании находилось также консульство Эстонии.

Архитектор Juhani Vikstedt (Viiste) разработал план реновации старых деревянных жилых домов на этом участке в 1917-18 годах.

Здания были отремонтированы для нужд офиса Hansa Oy.










Таким образом, этот уголок старого Выборга являл из себя один из своеобразных образцов городского пейзажа, сочетающего каменные капитальные здания и деревянные дома, реконструированные в соответсвии с требованиями времени.




Жилые дома, не отвечающие современным требования, были переведены в разряд нежилых для использования их в качестве офисов и магазинов.





При реконструкции сохранялся стиль зданий, город уже тогда приобретал черты музея истории городской архитектуры, горожане желали сохранить историю города не в описаниях, чертежах, картинах и фотографиях, а в живых образцах.

Это чувство непрерывности истории ко многим пришло значительно позднее, а некоторые до сих пор уверены, что прошлое не стоит и ломаного гроша, особенно, если это чужое прошлое.

Творение Paavo Uotila практически не пострадало.

Здание имеет симметричную форму, два боковых четырехэтажных крыла соединены двухэтажной вставкой, позволяющей увидеть колокольню церкви Св. Пророка Божия Илии на Ильинской горе в створе боковых частей здания.

Причем, колокольню можно было видеть даже с Repolankatu (ул. Вокзальная) вдоль Erkonkatu (ул. Пограничная), что давало возможность причислить колокольню храма к городской доминанте и своеобразному ориентиру.







К сожалению, сегодня мы можем видеть только купол колокольни, остальную ее часть закрывает здание поликлиники.













Этот, казалось бы, малозначительный факт говорит о той тщательности и ответственности, с которыми подходили к проектированию зданий выборгские архитекторы.

Им приходилось учитывать совершенно неожиданные факторы и интересы различных групп населения Выборга.

Сегодня единственное сохранившееся здание квартала находится не в лучшем состоянии.

Удивительно гармоничное здание своими облезшими фасадами напоминает случайно забредшего забулдыгу в респектабельный район, если бы этот район не напоминал несколько подчищенные трущобы.







Даже в советское время здание выглядело не таким обшарпанным.






Collapse )

А так его вид вполне соответсвует обстановке выборгских развалин, среди которых мы привыкли жить.

В квартале работали компании:

Elo Osakeyhtiö, маргариновый завод;

Turku Vehnämylly Oy (Пшеничная мельница Турку), в лице K. Louhela;

Центр электротехники, (Владелец Kerttu Elo);

Мастерская по ремонту обуви N. Nieminen;

Oy Vesijohtoliike-Huber Ab, офис;

Магазин одежды M. Pennanen, фабрика;

Maalaustyö Oy;

Консульство Эстонии, консул J. Leskinen;

Оптовая торговля J. Leskinen;

Mikkeli Biscuit and Bread Mills (Бисквитные и хлебопекарные фабрики Миккели), представитель K. Majuri (квартира);

J. E. Siren, Лесной экспортный бизнес (жилищное строительство);

Купля-продажа магазин Äyräpää, V. Rantasalo.

Проживали:

Elo, Kerttu, врач;

Humble, H., пекарь;

Jussila, Hulda;

Kivelä, Toivo, коммивояжер;

Laakkonen, Ida E., директор;

Lahti, Lauri, режиссер;

Louhela, K., торговый агент;

Lumatjärvi, R., капитан;

Majuri, K.;

Marhola, A.;

Mutala, S. J., торговля сеном;

Siren, J. E., торговец лесом;

Somerkorpi, S.;

Somerkorpi, S., полковник

Tukiainen, Edv.;

Tukiainen, Emmi;

Turpeinen, Otto, купец;

Wright, Tahvo, бизнесмен, торговля лесом.




На выборгских развалинах. Часть 206.

Малые ГЭС.

В части 183 Выборгских развалин я упоминал об одной из малых гидроэлектростанций, сооруженной на порогах реки Vilajoki (р. Великая) в начале прошлого века.

Это ГЭС вблизи деревни Lavola, входившей в муниципалитет Säkkijärvi (Кондратьево).

Однако эта электростанция была не единственной, на реках Rakkolanjoki (р. Селезневка) и Hounijoki (р. Бусловка) не менее трех таких сооружений было возведено.

К сожалению, сведения о них чрезвычайно скудны и многое приходится преполагать, исходя из изучения не документов, а самих артефактов, точнее, то, что от них осталось.

Весьма интересный документ:

«Схема комплексного использования и охраны водных объектов (СКИОВО) рек и озер бассейна Финского залива (от границы РФ с Финляндией до северной границы басейна реки Нева)», утвержденная Приказом Невско-Ладожского бассейнового водного управления Федерального агентства водных ресурсов от «23» октября 2015 г. № 136, дает нам некоторую исходную информацию, также весьма небогатую.


Как видно из приведеной таблицы, ближайшая к городу ГЭС находилась на Rakkolanjoki в районе поселка Tienhaara (п. Калинина), точнее, на порогах Lanakoski, и получила советское название Калининская ГЭС.

Из документа можно понять, что станция после «Зимней войны» не работала.

Изучение того, что осталось сегодня от нее, подтверждает, что объект с указанными координатами, действительно когда-то был электростанцией.

Можно определить, где находилась плотина,












где машинный зал,







неподалеку на холме находится здание трансформаторной станции, оригинальной формы.



Но утверждение документа об удовлетворительном состоянии станции воспринимается как неуместная шутка.

Запорные механизмы плотины отсутствуют,




здания станции не существует, оборудования нет.

На карте 1938 года можно обнаружить обозначение электрической линии, идущей от станции в направлении Hovinmaa.

Выше по течению Rakkolanjoki, судя по координатам, приведенным в таблице, находилась Кравцовская ГЭС — это плотина и машинный зал бумажной фабрики, закрытой в 1939 году.

Возможно, переоборудование под электрический генератор произошло ранее, но сведений об этом найти не удалось, хотя, судя по конструкции, здание над машинным залом более поздней постройки, и имеет бетонную конструкцию.
Документ утверждает, что ГЭС работала в 1940 году, но до или после "Зимней войны", непонятно.

Ну, и определение состояния станции как удовлетворительное также вызывает изумление, даже железобетон не выдерживает варварского отношения.

Не думаю, что пять лет назад в этих развалинах можно было найти что-то, хоть отдаленно напоминающее оборудование.
Не об этом ли здании говорил местный житель, когда расказывал о затопленных трех подземных этажах, набитых оборудованием?



На Hounijoki в районе финской деревни Kinteri (советское название Усадище) находилась еще одна электростанция — Яшинская.

Сейчас на этом месте есть попытка организовать нечто вроде объекта самостоятельного туризма «Водопад» с экологичеcкой тропой от станции Nurmi, протяженностью около трех километров.







На одной из опор бывшей плотины устроена смотровая площадка, с которой можно полюбоваться бурными потоками, изливающимися через проемы между опорами, рассмотреть остатки фундаментов станции на другом берегу.




Как следует из той же таблицы, ГЭС функционировала до 1964 года, после чего была закрыта и сейчас представляет собой полноценные руины, вполне достойные занять свое место среди сотен подобных, разбросанных по сравнительно небольшой территории Выборгского района.

И здесь документ оценивает состояние станции не совсем адекватно. Состояние — катастрофическое. Если верить информации, размещенной на информационном стенде экологической тропы "Водопад", то еще одна малая ГЭС работала на месте плотины Nokian Gummitehdas Oy у места слияния Rakkolanjoki и Hounijoki, что вполне возможно.
Почему она не попала в таблицу
«Схемы комплексного использования и охраны водных объектов..." можно объясить тем, что водохранилище этой ГЭС находится в непосредственной близости к железнодорожному полотну,





и поэтому возможно подтопление и разрушение его в критической ситуации.
Хотя у финнов это не вызывало тревоги, возможно, из-за невысоких нагрузок тогдашних составов.








На выборгских развалинах. Часть 205.

Четыре берега — одна судьба.

История села Nurmi уходит далеко в прошлое.

У места слияния двух рек Rakkolanjoki (р. Селезневка) и Hounijoki (р. Бусловка), находилась деревня, через которую проходила средневековая дорога, а с конца 19 века к ней добавилась железнодорожная ветка Санкт-Петербург-Гельсингфорс.

Доминиканским братством, которое доминировало в деревне в средние века, и индустриализацией, начавшейся в 19 веке и был сформирован своеобразный облик деревни.

В отличие от соседней деревни Rakkolanjoki, деревня Nurmi сохранила своих первоначальных жителей, и на промышленных предприятиях работало исключительно местное население.

Изначально село состояло из одного дома - Nurmi.

В конце 14-го или начале 15-го века был основан доминиканскими монахами гостевой дом на улице Ylisen Viipurintien.

При Густаве Ваасе в 1530 году ферма была подарена мэру Выборга Nils Grabbelle.

Затем эта местность стала «наследием короля» Густава Ваасы, т. е., государственной собственностью Шведского Королевства.

Однако в 1561 году король Erik XIV, подарил деревню Klaus Kristerinpoika Hornille, от которого поместье было возвращено в «наследство короля» всего через два года.

В конце 17 века, во время правления королевы Kristiina, ферма стала коневодческой, но в результате Северной войны ферма снова стала собственностью короны, на этот раз Петра Великого.

В 1723 году царь выделил около трети фермы выборгскому купцу Sutthoff для лесопиления.

Однако главная ферма Nurmi вместе с более мелкими фермами по-прежнему управлялись совместно большой семьей Nurmi.

В 1795 году царица Екатерина II подарила главное поместье русскому офицеру Carl Opperman.

Однако большая семья Nurmi продолжала жить в деревне.

В 19 веке семья Nurmi унаследовала часть лесопилки, контролируемой Sutthoff в качестве наследства.

С другой стороны, выборгский купец Hackman выкупил всю ферму в 1872 году и основал бумажную фабрику на берегу реки Hounijoki, которая, однако, сгорела дотла в следующем году.

Можно сказать, что, к счастью, так как в качестве сырья для бумаги была выбрана солома.

Новая фабрика Hackman, основанная на пепелище бумажной фабрики, вскоре превратилась в довольно доходное предприятие, а ее продукция стала известна по всей Финляндии и Санкт-Петербургу: ножи, вилки и превосходные коньки Nurmis.

Хотя производство коньков прекратилось в 1930-х годах, многие использовали недорогие Nurmikset (газоны) еще в 50-х годах.

Коньки Nurmis крепились к отверстиям в подошве лыжных ботинок или «моно» при помощи винта.

Ключ, изображенный на картинке, висел на шее детей.

Шип для ключа использовался для очистки отверстия в каблуке от снега перед установкой лезвия конька.

Зимой это были школьные ботинки, за исключением дождливой погоды, когда носили резиновые сапоги.

Изначально «Mono» была собственным брендом компании Lahti Boots and Lapse Sauce Industry Oy, основанной Jussi Monosen.

Когда в народе все лыжные ботинки стали называть «Mono», это слово стало нарицательным.

Производимые Hackman столовые приборы




большей частью продавались в Россию, но намерение владельцев состояло в том, чтобы расширить рынок и охватить всю Европу.

В 1885 году фабрика наняла почти 100 человек.

Наряду со столовыми наборами шло и изготовление ножей,





старейшие ножи имеют клейма “Hackman Wiborg”.


+

В 1875 году датчане Höffding и Hagemann основали первый целлюлозный комбинат в Финляндии прямо на берегу реки Rakkolanjoki.

Производства менялись - иногда производили мыло, иногда шерсть, войлочную обувь,



упаковочную бумагу, иногда даже ткани.

Деревня жила и росла.

Hackman основал в деревне в 1877 году шведскоязычную школу для детей своих заводских рабочих.





Жизнь села с заводами и железной дорогой была достаточно насыщенной и разнообразной.

Деревенская община во многом напоминала соседнюю деревню Rakkolanjoki.

Стремительному росту поселка способствовало появление железнодорожной станции сразу после завершения строительства линии, когда продукция фабрики по производству плитки в Rakkolanjoki проходила в основном через станцию Nurmi.


Продолжение производства Nurmi даже после банкротств и закрытия заводов гарантировало сельчанам много работы.

Рабочие заводов временами казались очень довольными условиями труда, но волна забастовок начала ХХ века неизбежно пришла и в Nurmi. Деревня и ее фабрики пережили это с наименьшими потерями.

Однако, через десять лет во время Гражданской войны, противостояние различных классов достигло такого накала, что осталось в истории как необычайно кровавое пятно.

Даже после этого деревня постепенно вернулась к нормальной - или, по крайней мере, внешне - жизни, переживая небольшой спад вплоть до начала «Зимней войны».

Бомбардировки во время «Зимней войны», которым подвергались железнодорожная станция



и мост,



задели и деревню, но первоначальное здание фабрики Hackman — теперь она называлась Nokian Gummitehdas Oy - «Резиновый завод Нокия» - осталось относительно нетронутым.

В 1940-х годах Oravan tehtaat Oy начала одевать финскую армию для будущих сражений «Войны-продолжения».

Nurmi стала известной в конце «Войны-продолжения» как станция, на которую 07.09.1944 года прибыла из Хельсинки финская правительственная делегация для проведения переговоров о перемирии.







Далее она отправилась на автомобилях, так как железнодорожного сообщения с Выборгом не было.


В районе Juustila-Ylivesi





делегация пересекла линию перемирия и отправилась в Москву.


Теперь от села Nurmi мало что осталось.

Некоторые старые постройки сохранились, но в целом вид села, как нетрудно догадаться, грустный.

По фински «nurmi» - трава, дерн и советское название Лужайка можно считать вполне адекватным финскому топониму Nurmi.

В месте слияния Rakkolanjoki и Hounijoki были расположены два предприятия: Nokian Gummitehdas Oy








и Oy Nurmi Ab:n saippua- ja huopajalkinetehdas (Oy Nurmi Ab - мыловаренная и войлочная обувная фабрика).















Каждое предприятие построило на реках плотины:


  • Nokian Gummitehdas Oy на Hounijoki;


  • Oy Nurmi Ab:n saippua- ja huopajalkinetehdas на Rakkolanjoki.


Плотины образовали небольшие водохранилища и за счет перепада уровней оба предприятия имели возможность, используя гидросиловые установки, приводить в движение механические станки.

В настоящее время обе плотины разрушены.

Collapse )

От зданий мыловаренной и обувной фабрики остались только основание дымовой трубы котельной да небольшие кучки кирпичей.






От Nokian Gummitehdas Oy остались два здания на берегу, основное здание исчезло.







Некогда густо населенный пункт поражает своим безлюдием, а бездействующий железнодорожный переезд, обустроенный для надежного перекрытия движения на время прохождения скоростного поезда «Аллегро», вызывает в памяти ассоциации с фильмами-катастрофами.

Кажется, что из-за железнодорожной насыпи под неумолкаемый шум воды через разрушенные плотины вот-вот появятся толпы зомби, пораженные смертельным вирусом.

Невольно оглядываешься и мысленно представляешь себе путь отхода к оставленной на дороге машине.


На выборгских развалинах. Часть 204.

На двух берегах.

Деревня Rakkolanjoki находилась на восточной окраине Vahviala, рядом с деревней Nurmi по обе стороны реки и железной дороги.

В начале средневековья в деревне уже было три дома, а к 18 веку количество домов возросло до десяти.

Самыми крупными из них были мызы Rakkolanjoki и Hovinmaa.

Деревню пересекала река Rakkolanjoki, по обе стороны которой расселялось население.

Во время российского правления земельная собственность перешла к буржуазии и дворянству Выборга и Санкт-Петербурга.

Фермы часто меняли владельцев, пока во второй половине 19 века не началось промышленное развитие деревни.

К северу от реки в 20 веке начала развиваться агломерация, и название этой области стало Hovinmaa, а название области к югу осталось Rakkolanjoki.


В 1934 году были установлены границы густонаселенной общины Hovinmaa, и для этого района был составлен городской план.

На тот момент население села уже превышало тысячу человек. Таким образом, фактически, подготавливался план присоединения этой деревни к городу.

В 1873-74 годах на берегу реки Rakkolanjoki была основана деревообрабатывающая фабрика.




Collapse )





С 1888 года фабрика принадлежала Ab Hovinmaa Pappersbruk. Продукция фабрики хорошо продавалась за рубеж, вплоть до Китая, так как фабрика могла производить исключительно тонкие сорта цветной бумаги.

Годовая производительность фабрики составляла около 3000 тонн бумаги, в 1932 году на ней работало 110 человек.

В конце 30-х годов в компании работало 125 человек.

Фабрика прекратила работу перед «Зимней войной» в 1938 году.

Причины закрытия, скорее всего, устаревшее оборудование и связанная с этим низкая рентабельность производства.

Дальнейшая судьба предприятия весьма плачевна. Разразившаяся война поставила крест на модернизации или перепрофилировании производства.

В советское время помещения бывшей бумажной фабрики использовались в качестве общежития рабочих кирпичного завода, а с его ликвидацией и вовсе оказались невостребованными.

Здания ветшали, разрушались как и плотина, воздвигнутая для для создания перепада уровней реки для приведения в действие водяной машины — основного механизма, приводившего в действие бумагоделательную машину.

В настоящее время от комплекса зданий остались только заброшенные основное здание и помещения, в которых размещались механизмы водяного двигателя и каландера.























Варочный цех, котельная, складские помещения и здания подготовительного производства исчезли.

После «Зимней войны» в Hovinmaa был основан кирпичный завод Oitin tiilitehdas, один из крупнейших в странах Северной Европы,





и первая партия кирпичей была загружена в печи буквально накануне начала «Войны-продолжения» летом 1944 года.


Сертификат на акции кирпичного завода Оiti (A.B. OIS TEGELBRUK O.Y) в размере 1000 FIM от 1916 года.
В 1942 году уставный капитал компании Oitin tiilitehdas составлял 5 000 000 финских марок.

Все, что сейчас осталось от фабрики, - это пустырь, на котором местные жители проводят раскопки, извлекая из земли сохранившиеся кирпичи.



























Заметив на территории подозрительного типа с фотоаппаратом, бдительные аборгены подъехали на видавшей виды «Ниве» для выяснения цели визита, нет за моим появлением попытки создать конкуренцию по добыче ископаемых кирпичей.

На всякий случай они сообщили, что поблизости есть еще один старый кирпичный завод, на котором три подземных этажа залиты водой. Вот там-то, наверняка, есть ценное оборудование.

В советское время завод некоторое время работал как филиал Глебычевского керамического завода.

Водитель «Нивы» рассказал, что он хорошо помнит деревянное здание завода, показал, где находились печи обжига.

Стоя на развалинах завода, не верилось, что когда-то здесь находилось одно из передовых предприятий Финляндии по производству кирпича, а его фотография представляется фальшивкой финской пропаганды.
Бывший карьер, из которого брали глину для изготовления кирпичей,  сейчас выполняет роль пожарного водоема.



Помимо реки Rakkolanjoki, ключевым фактором в развитии промышленности была железная дорога, разделявшая деревню.

Деревянное здание вокзала было построено по проекту известного нам архитектора Bruno Ferdinand Granholm, автора почти всех вокзалов на станциях железнодорожной ветки Санкт-Петербург — Гельсингфорс (Хельсинки).





После многих лет усилий в 1881 году производители основали деревню Hovinmaa, которая гарантировала хорошее транспортное сообщение для продукции фабрик.

Начальная школа была открыта в уже густонаселенной деревне Hovinmaa в 1894 году.

Однако собственное школьное здание она получила только два года спустя.

Оба школьных здания были разрушены во время «Зимней войны». Новое здание школы было построено на стороне Hovinmaa, но оно так и не использовалось.

Деревенская ассоциация рабочих вела активную и разнообразную деятельность под руководством спортивного клуба «Hovinmaan Inno».

Активно велась театральная и певческая деятельность.

Когда-то здесь находился один из самых больших лыжных трамплинов Финляндии, что говорит о высоком уровне развития спорта в деревне. Сейчас от него ничего не осталось и местоположение его неизвестно.

Rakkolanjoen kaakelitehdas Oy - кафельная фабрика, работавшая в Rakkolanjoki с 1877 по 1930 год.





Продукция фабрики - изразцовые печи, хозяйственные товары и предметы декора.

Изразцы, изготовленные на заводе, отличались высоким уровнем дизайна и поэтому были очень популярны как в Финляндии, так и в России.

С заводом сотрудничали многие выборгские архитекторы, разрабатывая для него проекты изразцовых печей.


Кафельный завод в Rakkolanjoki был вторым из двух промышленных предприятий в агломерации Rakkolanjoki.

Фабрика была основана в 1877 году и прекратила свою деятельность в 1930 году из-за финансовых трудностей.

Трудности возникли, скорее всего, из-за резкого падения спроса на основную продукцию — кафельную плитку для облицовки печей отопления.

Технический прогрес в деле получения тепла для обогрева жилищ не стоит на месте.

Костер в пещере сменил домашний очаг, затем пришли камины и печи, которые в начале 20 века стали заменяться на радиаторы центрального отопления, а те, в свою очередь уже в наше время уходят в прошлое, уступая место теплым полам и инфракрасным излучающим панелям.

В здании бывшего кафельного завода разместилась Karjalan Puuteollisuus Oy, проработавшая на территории завода до конца войны.
Как использовалось здание после войны точных сведений получить не удалось, в 80-х годах прошлого века здание было разобрано как в известной песенке «Кирпичики»:

И по винтику, по кирпичику.
Растащили кирпичный завод.

Сегодня от большого трехэтажного главного здания кафельного завода остался лишь небольшой котлован, превращенный в помойку.









В лучшие времена на фабрике работало около ста рабочих.

Финны с трепетом относятся к своему наследию.

Существует целая отрасль, занимающаяся розыском и сохранением того, что еще осталось.

Печи бережно сохраняются в новых интерьерах, выполняя не только декоративную, но, и при желании, основную роль генераторов тепла.

Так называемая секторная красно-коричневая печь Rakkolanjoen kaakelitehdas. Перенесена с места, подлежащего сносу в Kabböle и восстановлена на вилле в стиле модерн в Pori.

Зеленовато-серая плитка Rakkolanjoki была использована для облицовки кухонной плиты.



Красно-коричневая угловая печь фабрики плитки Rakkolanjoki была перенесена из летней квартиры на снос в каменный дом 1920-х годов.

Желтая прямостенная печь фабрика плитки Rakkolanjoki. Музей Центральной Финляндии опустошил свой склад, в том числе 2000 кг различной плитки для печей. Среди них была и эта желтая печь, которая была установлена в главном здании фермы в Восточной Финляндии того же периода постройки.

На аукцинах можно встретить множество изделий прикладного характера фабрики плитки Rakkolanjoki: пепельницы, кувшины, кружки, декоративные блюда и пр.

Collapse )


И только у нас встречаются подобные сообщения: «Петербуржец разобрал и выставил на «Авито» изразцовую печь из дореволюционной дачи в Зеленогорске. Он говорит, что сделал это для ее сохранения. За сохранение артефакта он просил 120 тысяч рублей».

Координаты бумажной фабрики,




кафельного завода,





кирпичного завода.

На выборгских развалинах. Часть 203.

Монрепо как капкан.

Проводимая реставрация парка Монрепо уже обозначила первые жертвы.

Металлическая ограда, которой огородили некогда общедоступный парк, превратилась в капкан для самца косули, попытавшегося проникнуть на тщательно охраняемую территорию.


Злостного нарушителя пропускного режима пришлось вызволять с помощью сотрудников МЧС.

На этот раз обошлось без трагедии. Безбилетник был выпущен на свободу.

Остается удивляться безмозглому рвению реставраторов. Если в соседней Финляндии для зверей устраивают переходы через трассы в виде арок с высаженными деревьями и кустарниками, то наши «специалисты» ничего лучшего придумать не смогли, как соорудить многометровый капкан.

https://www.fontanka.ru/2020/11/05/69529547/

На выборгских развалинах. Часть 202.

Город камней.

В своей монографии «Linnoituksesta historialliseksimuistomerkiksi Viipurin vanhakaupunki 1856-1939» («От крепости к историческому памятнику. В старом Выборге 1856-1939») Petri Neuvonen пишет:

«На окраине залитого солнцем рынка




витает аромат рогаликов и слышится карельский говор.

Люди стекаются на рынок, заполненный купцами, грузовиками и навесами. На заднем плане площади красуются силуэты Круглой башни и исторического Старого города.

Этот вид Выборга 20-30-х годов многим знаком. Однако очень немногие могут полагаться на свои личные воспоминания.

Наш образ Выборга, который был разрушен более семи десятилетий назад, в основном зародился благодаря ностальгическим воспоминаниям, книжкам с картинками, открыткам, картинам и домашним альбомам.

Они сделали силуэт Круглой башни знакомой многим, даже если они никогда не были в городе.

Исторические постройки были одним из краеугольных камней культурной самобытности финского Выборга.

Такие достопримечательности, как средневековый замок, Круглая башня, колокольня старого собора или идиллические виды на Vesiportinkatu и Karjaportinkatu были частью истории Выборга.

Эти памятники были частями виртуального музея, на которых бывшие выборжцы прикрепили свои воспоминания.

Многие воспоминания 1920-х и 1930-х годов дают представление о городском сообществе, которое ценило и бережно относилось к своему архитектурному наследию.

Вспоминая свой бывший родной город, Lempi Jääskeläinen писал, что «на самом деле весь Старый Выборг... был одним уникальным памятником».

По его словам «Выборг был полон каменистой истории и был самым уникальным городом в Финляндии в этом отношении», выборжцы «знали свой город и научились его любить».

В середине 19 века ценность исторического архитектурного наследия Старого города еще не была осознана в полной мере.

Мэрия решила снести укрепления, окружавшие центр в надежде на то, что большие современные дома вскоре заменят деревянные и небольшие каменные.

Нам подробно известна планировка Старого города осенью 1939 года.
Juha Lankinen (1937–2015), архитектор из Выборга, на протяжении десятилетий увлекался записью и исследованием финской истории города.

Его шедевром стала масштабная модель в масштабе 1:500, которая описывает, как выглядел финский Выборг 2 сентября 1939 года в 10.30. Макет, хранящийся в Музее Южной Карелии в Лаппеенранте, был окончательно завершен в 1996 году и поражает своей скрупулезной реалистичностью.

Кроме того, Juha Lankinen составил карты реконструкции истории Выборга и проиллюстрировал историю финского и советского строительства».

Благодаря этому, поистине бесценному труду, мы имеем возможность перенестись в старый Выборг, словно воспользовавшись машиной времени, и попытаться заново понять и полюбить то, что осталось нам от того времени.

Куда бы мы ни кинули взгляд, повсюду он встречает гранит.

Это и увитые плющом стены средневекового замка, это гранитные бастионы, башни и валы, оставшиеся от Рогатой крепости и городских стен, цоколи зданий, облицовка стен, обрамления подъездов и окон, гранитные колонны на фасадах и в интерьерах зданий, мощение улиц и плошадей, обрамление тротуаров и водостоки, это гранитные скульптуры, украшавшие здания, ступени лестниц.

Город, возникший на гранитных скалах, казалось, вырастал из них, становясь частью пейзажа, иногда даже сливаясь с ним, создавая впечатление прекрасного мифа о далеком прошлом, когда человек жил в согласии с природой, был ее частью и еще не помышлял о ее преобразовании в своих корыстных целях.

Небольшой квартал в самом центре Старого города, ограниченный улицами Karjaportinkatu (ул. Прогонная) — Harmaidenveljestenkatu (ул. Краснофлотская) - Linnankatu (ул. Крепостная) - Mustainveljestenkatu (ул. Красноармейская)



не содержал в себе шедевров архитектуры, но весьма интересен с точки зрения рядовой городской застройки.

Его сохранение на этом лакомом кусочке города говорит о желании горожан видеть город в его развитии, в наглядном представлении различных подходов к городской застройке в их исторической перспективе.

На углу Karjaportinkatu и Mustainveljestenkatu находился двухэтажный каменный дом,





в котором, в части по Karjaportinkatu, размещались:


  • Kontio & Kontio Oy;


  • Oy Sofia Zweygberg Ab, отдел оптовых продаж;


  • Компания водоснабжения Onni Onnela.


Из обитателей дома известен Onni Onnela — сантехник.

В части, относящейся к Mustainveljestenkatu, 18 находились:


  • Магазин кожи и обуви, (Владелец V. Alatalo);


  • Одежда и шорты Oy Kaune, фабрика;


  • Viipurin Kirjatyö Oy, переплетное дело и печать;


  • Ropeworks Co Ltd.


Проживали:


  • Alatalo, V., торговля кожей и обувью;


  • Crottet, Robert;


  • Nevragin, B.;


  • Schmoelling, Leo von, iинженер-химик.


Здание относилось к рядовой застройке, характерной для 18 века с харатерными угловым балкончиком и входом.

Скорее всего, позднее первый этаж был реконструирован под коммерческие нужды с расширением части окон до панорамных.

В ходе «Зимней войны» здание сгорело,









восстанавливать его советские власти посчитали ненужным и снесли его.

Аналогичная судьба постигла и здание, расположенное по Karjaportinkatu, 13, построенное в классическом стиле.




В нем располагались фирмы:


  • T: mi F. Granstedt, магазин обивки, (Владелец T. Jokilehto);


  • Гостевой дом Mellbom, (Владелец Irja Salo);


  • Valio r.l. магазин No 17;


  • Oy Sofia Sweygberg Ab, офис.


На углу Karjaportinkatu и Harmaidenveljestenkatu находилась живописная мастерская Einar Posti. Здание также не сохранилось.


Деревяный дом на том же участке, кажется, пережил войны и годы.

Одноэтажный каменный дом по Harmaidenveljestenkatu 3, принадлежащий сантехнику Heikki Hyppönen,




сохранился в переделанном виде, лишившись высокого крыльца, выходившего на тротуар.

Дом по Harmaidenveljestenkatu, 1 — проект выборгского архитектора Uno Werner Ullberg 1921 года,



построено как офисное и жилое здание для фирмы Dippell, которая владела Ракколаниокским кафельным заводом и с которым у архитектора были тесные творческие связи.

В цокольном этаже, построенном на фундаменте старого здания, располагались конторские помещения фирмы, на первом этаже — квартира.

Кажется, здание ничем не примечательное, но, на мой взгляд, оно выполнено в стилистике средневековых сооружений, чтобы подчеркнуть или представить семейство Dippell, переселившееся в Выборг из Ганновера в начале 19 века, как имевшее давние традиции, уходящие в далекое средневековье.

Несколько тяжеловатая форма компенсируется высокой черепичной кровлей с выдающимися трубами печей.









В доме было несколько замечательных образцов изразцовых печей, из которых до нашего времени дошли только три на втором этаже.

Все изразцы изготовлены на Ракколаниокском кафельном заводе, две — по эскизу Uno Ullberg





























и одна по рисункам Wäinö Gustaf Palmqvist.








В 1939 году в доме располагались фирмы:


  • Адвокатское бюро Herold & Holm, (Владелец Bo Bäckström)$


  • Выборгское ПТУ по пошиву одежды;


  • Diesen Wood Company Oy, офис;


Проживали:


  • Bo Bäckström;


  • Dippell. Dagmar & Harriet;


  • Ramm-Schmidt, E.;


  • Шмаков Николай, преподаватель пения;


  • Семскофф, Евгений, настройщик фортепиано.


На углу Harmaidenveljestenkatu и Linnankatu находился двухэтажный каменный жилой дом с расположенными на первом этаже магазинами и офисами.

В здании размещались и работали:


  • Часовщик и радиомагазин Veikko Kivikoski;


  • Магазин одежды, (Владелец Olga Korhonen);


  • Магазин тканей и галантереи K. A. Ruotanen;


  • Магазин одежды Т T. Vuori.


Жителем числилась Olga Korhonen - владелец магазина модной одежды.

Здание сохранилось, но его состояние оставляет желать лучшего.


На углу Linnankatu и Mustainveljestenkatu до войны находился двухэтажный каменный дом постройки, вероятно, 18 века.




Угловая часть его, разрушенная во время войны, до наших дней не дожила.

В нем находились:


  • Фирмы Магазин электротехники Väinö Ahlberg, (Владелец Väinö H. Ahlberg);


  • Oy A. E. Hedman Ab, оптовый и розничный склад химической продукции;


  • Koneellinen Jalkinekorjaamo Siro Oy, Механический цех, офис;


  • T: mi Kerttu Oikkonen, деликатесы, фрукты и колониальные товары, стр.2866 (Владелец Kerttu Korpi);


  • Магазин бумаги Ольденбург, (Владелец Lydia Ullberg);


  • Армия Спасения;


  • Cooperative Posse.

    Сохранившаяся часть здания находится в аварийно-катастрофическом состоянии.










    Это же надо до такой степени довести постройку!
    Но зная, чем занимаются в администрации города, удивляться этому не приходится. Воруют, сэр...

    В настоящее время на месте уничтоженной части ведется строительство новодела.



В доме по Mustainveljestenkatu, 14 находились:


  • Кафе Мокка, (F. Krohn);


  • Центральная распродажа перчаток и носков, магазин (Владелец АA. Lehtinen );


  • Парикмахерская I. Räsänen;


  • Типы тканей и одежды H. Villadsen.


Из жильцов известен Дубинский Георгий, землевладелец.

Дом по Mustainveljestenkatu, 16 был построен перед войной в 1939 году по проекту архитекторов Ragnar Amandus Ypyä и Martta Irene Martikainen-Ypyä.










Оно хорошо вписалось в казалось чуждое ему окружение из зданий прошлых веков. Это еще одна особенность Выборга — тонкое чувство архитекторами города непрерывности времени, каждый последующий миг которого является продолжением предыдущего, образуя неразрывную связь прошлого с настоящим и будущим, и которая была грубым образом прервана 30 ноября 1939 года.

В доме размещались:


  • Кооператив рыбаков Восточного залива Финского залива, офис;


  • Торговля смешанными и колониальными товарами, Ale Inervo;


  • Ресторан Munkki Oy;


  • Цветок Черных Братьев, флорист V. Riihela;


  • Магазин одежды Soma, стр.4102 (Владелец Alma Pesonen);


  • Savo-Karjalan Nahka Oy, офис;


  • Магазин колониальных товаров Johan Piironen;


  • Парикмахерская T. Saarinen;


  • Кожаная компания.


Проживали:


  • Pesonen, Alma, Магазин одежды;


  • Piironen, Johan, купец;


  • Puusa, Alfred, торговец;


  • Riihelä, V., флорист;


  • Vartiovaara, Antti, бизнесмен.











    При послевоенном восстановлении здание лишили оригинальных ворот.


Все здания, находящиеся в этом живописном квартале, нуждаются в реставрации, независмо от года постройки.

Внутренности квартала, несмотря на усилия жильцов хоть как-то облагородить задворки, оставляют впечатление «вороньей слободки».

За три четверти века у власти руки до этого не дошли и ничто не предвещает того, что в ближайшие 75 лет здесь что-нибудь изменится к лучшему.


Несколько скрашивает печаль от увиденного великолепный вид на Круглую башню и Рыночную площадь со стороны квартала.


со

На выборгских развалинах. Часть 201.

Традициям верны!

«Карамзин говорил, что если бы отвечать одним словом на вопрос: что делается в России, то пришлось бы сказать:
крадут».

«Старые записные книжки» П. А. Вяземского, 8-й том «Полного собрания сочинений» (издание 1883 года).

Главного по финансам в Выборге уволили после рекордного хищения. Он объяснил, куда дел 700 млн.

Александр Болучевский, который до недавнего времени возглавлял комитет финансов Выборгского района Ленобласти, уволен в связи с утратой доверия. Потеря должности совпала с арестом по делу о махинациях с бюджетными миллионами.

Как сообщается на сайте администрации Выборгского района Ленобласти 15 сентября, Болучевского уволили накануне, по статье об утрате доверия намерены проститься со всеми сотрудниками комитета по финансам, которые причастны к хищению.

Внутренняя проверка, инициированная в отношении председателя, продолжается. Глава администрации района Геннадий Орлов рассказал депутатам, что пока удалось установить хищение из казны 680 миллионов рублей. По версии СК, речь идёт минимум о 700 миллионах.

Как рассказал Орлов, Болучевский признал себя виновным и рассказал, что подчинённые были вынуждены выполнять его указания, переводя средства на счета, которые он предоставлял.

«При этом Болучевский вводил в заблуждение руководство районной администрации относительно истинного положения дел с бюджетом», — цитирует Орлова 47news.

Глава администрации на встрече с депутатами также раскрыл содержание объяснительной записки арестованного председателя. В ней Болучевский сообщил, что отдал 350 миллионов рублей своей знакомой за трудоустройство в мэрию Москвы, а остальное обналичил. Как стало известно ранее, чиновник вынимал деньги из казны ради должности федерального уровня, которую ему якобы пообещал некий человек. При этом изначально продать место в столице тот готов был за 200 миллионов, но в процессе обсуждения должность подорожала.

Орлов заверил, что руководство администрации района привлекло правоохранителей, как только стало известно о махинациях. По его словам, 12 сентября в своём кабинете он принимал следователей СК, сотрудников полиции, УФСБ и прокуратуры. В этот же день было возбуждено уголовное дело о мошенничестве и служебном подлоге. 38-летний Александр Болучевский арестован до 13 ноября.

По аналогии с бородатым анекдотом про невесту на свадьбе хочется вопросить:
"Ну, кто еще бюджет не дербанил?"
Да и герб города надо подправить.
Вместо щита - дырявый денежный мешок с девизом:
«Nemo praeter nos!»  А вместо двух ангелов — портреты «отцов» города, вцепившихся в мешок мертвой хваткой.

https://www.fontanka.ru/2020/09/15/69468831/

https://www.fontanka.ru/2020/09/14/69467603/

https://www.fontanka.ru/2020/09/14/69467551/