На выборгских развалинах. Часть 201.

Традициям верны!

«Карамзин говорил, что если бы отвечать одним словом на вопрос: что делается в России, то пришлось бы сказать:
крадут».

«Старые записные книжки» П. А. Вяземского, 8-й том «Полного собрания сочинений» (издание 1883 года).

Главного по финансам в Выборге уволили после рекордного хищения. Он объяснил, куда дел 700 млн.

Александр Болучевский, который до недавнего времени возглавлял комитет финансов Выборгского района Ленобласти, уволен в связи с утратой доверия. Потеря должности совпала с арестом по делу о махинациях с бюджетными миллионами.

Как сообщается на сайте администрации Выборгского района Ленобласти 15 сентября, Болучевского уволили накануне, по статье об утрате доверия намерены проститься со всеми сотрудниками комитета по финансам, которые причастны к хищению.

Внутренняя проверка, инициированная в отношении председателя, продолжается. Глава администрации района Геннадий Орлов рассказал депутатам, что пока удалось установить хищение из казны 680 миллионов рублей. По версии СК, речь идёт минимум о 700 миллионах.

Как рассказал Орлов, Болучевский признал себя виновным и рассказал, что подчинённые были вынуждены выполнять его указания, переводя средства на счета, которые он предоставлял.

«При этом Болучевский вводил в заблуждение руководство районной администрации относительно истинного положения дел с бюджетом», — цитирует Орлова 47news.

Глава администрации на встрече с депутатами также раскрыл содержание объяснительной записки арестованного председателя. В ней Болучевский сообщил, что отдал 350 миллионов рублей своей знакомой за трудоустройство в мэрию Москвы, а остальное обналичил. Как стало известно ранее, чиновник вынимал деньги из казны ради должности федерального уровня, которую ему якобы пообещал некий человек. При этом изначально продать место в столице тот готов был за 200 миллионов, но в процессе обсуждения должность подорожала.

Орлов заверил, что руководство администрации района привлекло правоохранителей, как только стало известно о махинациях. По его словам, 12 сентября в своём кабинете он принимал следователей СК, сотрудников полиции, УФСБ и прокуратуры. В этот же день было возбуждено уголовное дело о мошенничестве и служебном подлоге. 38-летний Александр Болучевский арестован до 13 ноября.

По аналогии с бородатым анекдотом про невесту на свадьбе хочется вопросить:
"Ну, кто еще бюджет не дербанил?"
Да и герб города надо подправить.
Вместо щита - дырявый денежный мешок с девизом:
«Nemo praeter nos!»  А вместо двух ангелов — портреты «отцов» города, вцепившихся в мешок мертвой хваткой.

https://www.fontanka.ru/2020/09/15/69468831/

https://www.fontanka.ru/2020/09/14/69467603/

https://www.fontanka.ru/2020/09/14/69467551/

На выборгских развалинах. Часть 200.

Малая Италия.

Продолжаем рассматривать окружение Рыночной площади.

Квартал, расположенный к югу от нее с полным правом можно назвать уголком Италии.



На углу Torikatu (ул. Пионерская) и Karjaportinkatu (ул. Прогонная) возвышается величественное здание Pohjoismaiden Osakepankki (Скандинавского объединенного банка) в стиле флорентийского палаццо.

Несоменно, идеи итальянского Ренессанса нашли свое отражение в архитектуре здания: равномерное распределение архитектурных элементов: порталов, колонн, дверей, окон и декора по периметру фасада.
Особую выразительность зданию придает крупная рустовка по всем фасадам, дополненная гранитными основаниями и обрамлениями окон.

Дворец Медичи. Архитектор Микелоцци. Построен для Козимо Медичи иль Веккио в 1444 - 1464 гг.



Роскошный балкон второго этажа в центре фасада по Torikatu с двумя грифонами — олицетворяющими стражей сокровищ,





переносит нас в средневековую Флоренцию, один из городов — авангардов Ренессанса.

Еще один балкон расположился этажом выше.

Ряды полированных гранитных колонн, обрамляющих окна верхних этажей,




большой фронтон с гербом Выборгской губернии на крыше,





еще более усиливают впечатление от архитектурного шедевра.

Тщательно выверенные пропорции окон, кажется, завораживают взгляд, который готов бесконечно скользить вдоль них, переходя от этажа к этажу.

Конечно, не обошлось и без нововведений, в частности, подвальные помещения имели освещения с помощью известных нам линз Люксфера, которые сейчас закрыты металличесими листами, а ограждения световых проемов частично исчезли.

Остается только поражаться невежеству эксплуатирующих здание, безобразно скрывших оригинальный элемент архитектурного оформления.

Через главный вход, расположенный со стороны Рыночной площади,




посетители по широкой лестнице попадают на второй этаж, где разместился операционный зал с полированными гранитными колоннами и стеклянной крышей.

Банковский зал представлял собой трехнефное пространство, поддерживаемое отдельно стоящими колоннами, который освещался естественным светом стеклянной крыши.

Такое решение придает банковскому залу продуманную торжественность, которая в той или иной степени почти всегда присутствовала в дизайне Aspelin.

По окончании строительства автор проекта Johannes Waldemar Aspelin (26.09.1854, Koski - 10.11.1923, Helsinki)





безуспешно настаивал на сносе здания Круглой башни, заслонившей северный фасад с главным входом,
украшенным изображениями жезла Меркурия.


Медальон над главным входом,



а также мозаичное мощение на тротуаре




содержат инициалы названия банка по-фински и по-шведски (Pohjoismaiden Osakepankki Kauppaa ja Teollisuutta varten, Nordens Aktiebank).

Остается только порадоваться упорству городских властей, не пошедших на поводу у именитого архитектора и отстоявших от сноса средневековую постройку.

К сожалению, такой настойчивости городские власти не проявили в отношении Рогатой крепости, стены которой были снесены при строительном буме в последней трети 19 века.

Конечно, они не смогли предположить, что через полтора столетия подобные объекты станут привлекательными объектами туризма, эксплуатация которых может стать весьма доходной статьей городского бюджета.

Во время «Зимней войны» зданию был нанесен ощутимый урон — уничтожена световая крыша над операционным залом, которая была восстановлена после войны.








Но фасады, крыша и интерьеры практически не пострадали.



В 1940 году бывшие банковские помещения занял горкомхоз, позднее — Выборгский райисполком и другие советские учреждения.

Основанный в 1990 году «Выборг-банк» снова стал использовать операционный зал по первоначальному назначению.

В 2016 году банк прекратил свою деятельность.

Попасть в неиспользованное здание и оценить состояние интерьеров в нашем самом демократическом и открытом обществе оказалось невозможным и мы можем наслаждаться только внешним видом шедевра.

Waldemar Aspelin начал свою карьеру с подачи заявления о приеме на работу в известную архитектурную фирму.

Он проработал стажером в офисе Theodor Höijerin целых пять лет, прежде чем начал изучать архитектуру.

Aspelin начал учебу в Швеции, где поступил в Технический колледж Бороса.

В 1883 году он вернулся в Финляндию и поступил в Политехнический колледж, который окончил с дипломом архитектора в 1886 году.

Во время учебы Aspelin некоторое время работал в офисе архитектора Frans Anatolius Sjöström и в офисе профессора Gustaf Nyström в Хельсинки.

В 1887 году он основал собственное архитектурное бюро в Хамине.

Офис Aspelin работал в Хамине с 1887 по 1889 год.

В 1889 году Aspelin перенес свой офис в Хельсинки, а в 1894 году основал совместный офис с архитектором Carl Ricardo Björnbergin. Aspelin был успешным архитектором, чьи воплощеные проекты до сих пор можно увидеть на улицах Хельсинки.

Aspelin хорошо известен своими проектами банковской архитектуры наряду с проектами многоквартирных домов, как во время своей работы в Хамине, так и позже.

Он спроектировал фундаментальные каменные здания банков в Выборге и в Хельсинки.

Оба монументальных здания выполнены в стиле неоренессанса, здание Nordic Stock Bank в Выборге и здание Хельсинкского сберегательного банка были завершены в 1900-1901 годах.

Далее по Torikatu расположено здание Выборгского сберегательного банка, о котором я рассказывал в части 196.


На углу Torikatu и Linnankatu находится здание, судьба которого в отличие от двух предыдущих весьма печальна.

Здесь когда-то проходила городская стена, а Круглая башня входила в систему защиты города от набегов с востока.

О ней нам напоминает  мощение гранитным околом в западном углу Рыночной площади, выполненное по линии бывших укреплений.

Стена была разрушена ещё в середине XVIII века, и надворный советник Юхан Грён построил в конце века угловой каменный дом, который горел в 1817 г.

Наследники Юхана Грёна впоследствие продали недвижимость родману Василию Ивановскому, семья которого владела им вплоть до 1897 года, когда «Объединенный Банк Финляндии» (позднее Выборгский Сберегательный банк) выкупил этот участок.

Сооружение было полностью перестроено архитектором Uno Ullberg в 1910-11 годах.

Здание с оригинальным дизайном окон второго этажа, панорамными стеклами первого и частым переплетом окон третьего выглядело невероятно стильным и стало украшением сразу двух улиц старого города.

В ходе перестройки здание было объединено с ранее построенным венецианским дворцом архитектора Gustaf Nyström.

В здании располагался известный всей Финляндии ресторан Lehtovaara, вмещавший 150 человек и принадлежавший Ragnar Hansson.






Об этом здании я писал в части 10 выборгских развалин десять лет назад.

К сожалению, с тех пор ничего не изменилось.

Здание остается заброшенным,




хотя время от времени появляются оптимистические публикации о разработке проекта реставрации объекта в первоначальном облике.






Но далее радужных мечтаний дело не двигается.

Помечтаем и мы о том прекрасном далёко, когда Выборг будет не окном в Европу, не дверью или предбанником, а самой Европой.

К сожалению, это возможно только тогда, когда большинство в нашей стране перестанет чувствовать себя подданными великой империи и гордиться проживанием на ее задворках (ибо не всем же суждено жить в Москве или Петербурге), перестанет поддерживать исторически обреченных мерзавцев по всему миру, а займется благоустройством собственных земель, которые, действительно, «велики и обильны, да порядка в них нет».

И не будет ожидать второго пришествия варягов,





чтобы дать им решительный отпор ракетами с непредсказуемой траекторией и беспредельным радиусом действия.

Так ведь можно и не дождаться.

Некоторое представление об утраченной отделке фасадов проекта Uno Ullberg может дать сохранившаяся верхняя часть нового портала банка, перенесенного с главного фасада на боковой южный фасад Выборгского Сберегательного банка.


Здание на Linnankatu, 22 было построено в 1793 году и первоначально было одноэтажным.

Архитектор – Johan E. Johansson.

В 1817 году оно, как и соседнее здание на углу Linnankatu и Torikatu, сгорело и было восстановлено в 1821 году по проекту архитектора Johan Henrik Stråhlman в классическом стиле.

При этом был надстроен второй этаж.

В 1841-1862 годах первый этаж был занят губернскими учреждениями, а второй служил резиденцией губернатора Выборгской губернии.

В 1862 году здание перешло в собственность семьи Thesleff.

В довоенное время в здании размещались ресторан Funkis на 60 мест и Linnan Apteekki, входная дверь которого находилась на углу Mustainveljestenkatu и Linnankatu.

После войны разрушенное здание




было превращено в жилой дом.

Ныне оно пустует и медленно разрушается.

Далее, по Mustainveljestenkatu, 11 (ул. Красноармейская) находится спроектированный архитекторами Waldemar Backmansson & Fr. Thesleff жилой дом 1898 года.

На втором этаже здания находился ресторан «Valamo», в котором было 40 посадочных мест.

В здании работали:


  • Hedelmäliike Montonen Oy, Фрукты, склад, магазин и офис;


  • Ресторан и кафе Valamo Oy, столовая;


  • Valio r.l. магазин No 13;


  • Магазин обуви J. Heinonen.


В доме проживали:


  • Montonen, W. ja E., купцы;


  • Poutanen, E., водитель грузовика.

    Современное состояние здания удовлетворительное, но, несмотря на это, вас не оставляет чувство заброшенности, отсутствия лоска, того шарма, который, казалось бы, должен присутствовать в городе с такой удивительной архитектурой, напоминающей уголки старых европейских городов.














На этом месте, когда я фотографировал, две, по всей видимости, туристки, обсуждая увиденное, тоже высказывали подобное мнение.  Отдавая должное архитектуре, они сетовали на крайне запущенное состояние домов, сводщяее на нет  все очарование старины.



Что приятно удивило, так это заросшие плющом  стены, говорящие о том, что я зря поторопился исключив город из северной Лиги плюща.







Архитектором Waldemar Aspelin было спроектировано 3-этажное жилое и коммерческое здание по адресу Mustainveljestenkatu, 13 в 1899 году.

Симпатичное здание в стиле неоренессанса, с двумя балконами с ограждениями из металла на втором этаже и воротами в арке выглядело весьма импозантно.

Характерные для этого стиля ряды окон, для каждого этажа своя конфигурация, рустовка фасада, ряд небольших акротеров или ваз и центральный фронтон на крыше придавали зданию вид средневекового итальянского городского палаццо.

Еще одно напоминание об этой европейской стране.

В здании по Mustainveljestenkatu, 13 размещались:


  • Jalkinekorjaamo Vakuus Oy, Ремонт обуви;


  • Viipurin Jalkinekeskus, Выборгский центр обуви, (Владелец Hilma Kilpeläinen);


  • Viipurin Leikkele, Выборгский крой, (Владелец Rosa Engman);


  • Hortus Oy;


  • Магазин галантереи и одежды E. Järviö;


  • Модные детские костюмы (Владелец Ester Salmi);


  • Магазин модной одежды Martta.


В доме проживали:


  • Engman, F.;


  • Hämäläinen, Aappo, юрисконсульт ;


  • Hämäläinen, Hildur, стоматолог;


  • Kilpiäinen, Hilma, Выборгский центр обуви;


  • Niemi, Hilja, преподаватель;


  • Saloranta, Pentti,, врач.

    К этому зданию в полной мере относится все высказанное выше, состояние здания нечто промежуточное между удовлетворительным и плохим. Фасад лишился ряда декоративных элементов, а ворота исчезли.











    Состояние дворового фасада и самого двора оставляет желать лучшего.





И завершает наше небольшое путешествие в прошлое дом по Karjaportinkatu 17, (ул. Прогонная) где находилась старейшая аптека Финляндии, Kauppatori Apteekki, основанная в 1689 году, которую также называли Jaatinen Apteek.

Первым владельцем аптеки с 1689 по 1698 год был Petter Gottfred.

В 1689 году он был назначен губернским и городским врачом Выборга. Он, возможно, был хирургом, не получившим медицинского образования. В 1698 году его сменил Thomas Alphusius, получивший звание доктора медицины в Реймсе в 1705 году.

В 1689 году Выборгу была предоставлена привилегия открыть аптеку, а врачам, упомянутым выше, была предоставлена привилегия для продажи лекарств.

Несмотря на это, время от времени в город приезжали и наркоторговцы.

Так, например, некий фармацевт Conrad Hasselbeck-Brandes без разрешения переехал из Nevanlinna в Выборг и, несмотря на протесты, основал свою незаконную аптеку.

Остается только развести руками и сказать, что коррупция и наркоторговля всегда шли в одной связке.

Первоначальное двухэтажное здание датируется 18 веком, которое в 1880 году было расширено до угла Mustainveljestenkatu архитектором F. Pacius.

Несколько позднее, в 1884 году, архитектор Johan Jacob Ahrenberg доработал фасад здания аптеки в неоренессансном стиле.








Первая в Финляндии аптека находилась здесь вплоть до 1944 года, когда последняя владелица Hilda Jaatinen, перевела ее в Хельсинки, где на Runeberginkatu, 46 под названием Carelia apteekki она существует до сих пор.




Выборгское здание старой аптеки сохранилось и по-прежнему радует глаз своими красками.






Не знаю, было ли в старом Выборге поверье о том, что если хочешь стать богатым, то надо потоптаться на каменной мозаике перед входом в банк, а если хочешь быть здоровым — пройтись по гранитным плитам бывшей крепостной стены напротив старой аптеки.

Если это было так, то каменные глыбы давно были бы стерты, что называется, до дыр.

Карелы, скорее, надеялись на собственные силы, умение, трудолюбие и упорство, с каким они они превращали город камней в город людей.

И свидельством этого является оставленное ими прекрасное место на земле — город Viborg, Viipuri, Выборг...




На выборгских развалинах. Часть 199.

Амстердам. Былое. Наболевшее.

В этом году из-за пандемии, закрывшего границы Евросоюза, пришлось отказаться от ставшего почти традиционным тура в Европу.

Решил разместить сделанные год назад фотографии одного дня в Амстердаме, вспомнить те времена, когда можно было за несколько дней пересечь Европу с востока на запад и наоборот, не замечая границ и путая города и страны .

Это еще Франция, или уже Бельгия, а Любек — это где?

Итак, Амстердам, вид, в основном, с водной поверхности каналов, без комментариев.































































































































На выборгских развалинах. Часть 198.

Karppila.

По вспомининиям Ilmari Hyppänen.

Село Karppila, нынешнее Подборовье, в бывшей Выборгской сельской общине располагалось на северном берегу Выборгского залива.

В истории Выборгского прихода упоминается, что в 1430-х годах в этих местах уже существовало два облагаемых налогом хозяйства.

Пока сельское хозяйство было основным занятием деревни, население деревни было очень небольшим, но уже в конце 19 века и на рубеже веков этот шестой по величине муниципалитет состоял из 67 деревень. Заново составленный регистр населения Karppila содержит 590 человек, проживавших там в 1939 году.

Дорога на Karppila отделялась от трассы Выборг-Котка примерно в 19 км к югу от Выборга.

Территория села включала лесные угодья в северной части, затем саму деревню Karppila и заканчивалась узкой косой Harjuniemi (мыс Шатунок), уходящей в залив на юге.

На востоке она граничила с деревней Hapenensaari, на западе с портовой зоной Uura (г. Высоцк), которая принадлежала муниципалитету Vahviala и городу Выборгу.

Karppila - это в основном рабочий поселок.

Лишь несколько семей занимались мелким сельским хозяйством.

Средства к существованию большинства семей были обеспечены благодаря очень интенсивной работе по перевалке леса в близлежащем Tervasaari или чуть дальше в Uura.

Раньше производственная площадка также располагался на берегу Karppila в узкой части Harjuniemi.

И многие мальчики и девочки начинали там знакомиться с трудовой жизнью.

Некоторым также пришлось уезжать на лесные работы, а иногда и насовсем за пределы родной деревни.

Лодочные торговцы, которых было несколько в Karppila, сформировали свою особую профессию.

Это были женщины, которые загружали свои лодки на берегу Karppila, путешествуя в любую погоду от Uura и Koivusaari, по стоянкам кораблей и барж, посещая верфи. Они заваривали кофе и продавали его, также предлагали лимонады, хлеб, колбасы и другие товары.

Зимой на берегах села строили баржи и смолили лодки, а весной грузовики везли сюда большое количество бревен, которые нужно было ошкурить перед тем, как спустить на воду и собрать в большие плоты для погрузки на корабли.

Близость к морю также предоставляла возможность для рыбалки.

Свежая рыба была доступна в течение всего года.

Помимо любительской рыбалки, которой промышляли практически все, были и профессиональные рыбаки.

В начале двадцатого века рабочее движение получило поддержку со стороны жителей Karppila.

Товарищество рабочих было основано еще в 1905 году.

Оно действовало достаточно энергично, даже во время войны и после нее, так, например, существует запись о ежегодном собрании, проводившемся в 1949 году в Harjavalla.

В состав ассоциации входили роговой оркестр, основанный в 1907 году, женская секция, основанная в 1908 году, и игровой клуб, основанный в 1910 году.

Спортивный клуб Karppilan Kaiku был основан в 1921 году, но и до этого спортивные соревнования организовывала Ассоциация рабочих.

Со стороны рабочего движения следует упомянуть женскую организацию, в котором участвовали женщины деревни, в то время как организации Conservation и Lotta Svärd в деревне не действовали.

Общим достижением сельчан был также поселковый кооператив Karppilan Osuusliike r.l., основанный еще в 1909 году и позднее вошедший в Выборгский кооператив.

Кроме того, в деревне работал универсальный магазин Vaittinen.

Лишь незадолго до «Зимней войны» началось регулярное автобусное сообщение из Karppila в Выборг.

До этого те, кто хотел воспользоваться автобусом, должны были пройти пару километров до Tervajoki, откуда в обоих направлениях проходили автобусные маршруты как на короткие расстояния, так и на междугородние.

Пассажирские суда долгое время осуществляли перевозки сельчан на близлежащие острова и в Выборг.

В Karppila было целых два причала, что было связано с тем, что в прошлом шла ожесточенная конкуренция за пассажиров между компанией, принадлежащим муниципалитету Säkkijärvi и пароходной компанией Rienno.

У последней был собственный пирс в Karppila, на который доступ судов Säkkijärvi был закрыт.

Позднее был построен пирс Säkkijärvi.

Начальным образованием детей села занималась начальная школа Karppila, для которой в 1928 году было построено отдельное здание и одновременно жилой дом для учителей.

В школе училось до 126 учеников и имелось четыре учителя.

Оба здания были разрушены во время «Зимней войны» (школа была уничтожена прямым попаданием авиационной бомбы), но во время «Войны продолжения» в 1943 году было построено новое современное школьное здание из кирпича.

Автором проекта в стиле функционализма был известный архитектор Jalmari Lankinen.

Здание сохранилось, после войны в нем располагался детский дом, позднее и до настоящего времени сначала пионерский, а затем детский оздоровительный лагерь «Волна».


Помимо собственно школьной работы, помещения школы использовались как библиотека, как тренировочная площадка для хоров, оркестров и гимнастов, и, конечно же, как место проведения различных торжеств.

Одним из заветных мест было кладбище Karppila, где похоронено около 650 жителей Karppila, близлежащих деревень и островов архипелага. Живописные березы и сосны, цветущие кустарники и летние цветочные насаждения украшали это место вечного покоя.

Летом умерших с островов доставляли на пирс Karppila на корабле, и появление такого похоронного судна часто сопровождалось стечением большого числа жителей села для участия в траурном мероприятии.

Люди отдавали дань уважения тем, кто всю жизнь прожил в отрыве от материка и, как бы вернувшись из долгого плавания, обрел покой на большой земле.

В настоящее время финское кладбище уничтожено, на его месте находится гражданское кладбище поселка Подборовье.

Памятный камень да несколько разбросанных надгробий напоминают нам о его существовании.














У многих, кто подходил к пристани Karppila с моря, первое, что приходило на ум, было выражение «уродливая деревня».

Дело в том, что все неокрашенные хозяйственные постройки были построены на берегу бухты.

Но когда они оказывались на плоском, типичном для морского пейзажа песчаном берегу, на котором выросла густонаселенная деревня с аккуратными небольшими участками, каждый из которых обычно принадлежал жителю или семье и поэтому тщательно поддерживался, то, обычно, скептицизм и высокомерие сменялось восторгом от увиденного.

Таким она и осталась в сознании каждого обитателя Karppila, и таким запомнилась Ilmari Hyppänen, когда он в последний раз покинул его 17 июня 1944 года.

В то время в селе уже не было жителей, в голубом небе рокотали двигатели самолетов, а причал был заполнен солдатами, которые отправлялись на защиту Ravansaari и Suonionsaari.

Но цвела сирень и воздух был наполнен ароматами начавшегося лета.

В километре от Harjuniemi к юго-западу расположен остров Mustasaari (о. Черновой).

С трех сторон остров огибает Пильский пролив или Северный Тронгзундский фарватер), глубиной до 12 метров, но извилистый и сложный для навигации.





Это и определило использование Mustasaari для защиты пролива от возможного прорыва через него неприятельских судов.

В 1808 году на западном берегу Mustasaari была развернута артиллерийская батарея.

Следующим этапом совершенствования обороны было усиление батареи в 1860-1870х годах.

Строительные работы начались в 1863 г.

Западный фронт укрепления был обращен к фарватеру, проходившему в 300 метрах.

По проекту укрепления составляли три открытые береговые артиллерийские батареи.

Позиция каждой батареи включала прямолинейный земляной вал с двумя короткими фланками — боковыми сторонами укрепления, перпендикулярными основному.

Один из сохранившихся каменных фланков.




Орудия устанавливались на насыпных земляных барбетах.

В 1868 году  батарея была укомплектована 27 артиллерийскими орудиями.

В 1877-1880 гг. артиллерийское вооружение батареи было усилено дальнобойными орудиями новых систем образца 1877 г.: нарезными, заряжаемыми с казенной части 9-ти и 11-ти дюймовыми пушками и 9-ти дюймовыми мортирами.

Число орудий батареи увеличилось до 33.

Кроме того в обеспечение нормального функционирования батареи были возведены:


  • в 1869 году гарнизонная кирпичная казарма с жилыми помещениями для солдат и офицеров;


  • кухня;


  • пекарня;


  • столовая.

    В 1870 х гг. были построены:


  • деревянные склады артиллерийского имущества;


  • караульный дом;


  • каменная береговая стенка и каменная пристань, от которой шла внутренняя дорога, связывавшая разные части укрепления.
    В восточной части острова построили:


  • офицерский дом с хозяйственными строениями;


  • каменная дамба через болото.


Фарватер мог перегораживаться цепями, которые крепились к металлическим рымам на противоположном берегу у камней острова Суриоксаари (о. Отдаленный).

Кроме того, были построены большие (запасные) и малые (расходные) пороховые погреба.

Все эти сооружения должны были отразить возможную атаку английского флота, если тот попытается прорваться к Выборгу.

Слишком велик был страх, навеянный рейдом английских боевых кораблей в Финский залив во время Крымской войны.

Развязанная Сталиным «Зимняя война» имела пропагандистское оправдание в виде вынашиваемых Англией планов нападения на СССР с территории Финляндии.

Но, по иронии судьбы, потенциальный враг - Великобритания в обеих Мировых войнах была союзницей Российской империи и СССР в антигерманских пактах: Антанте и антигитлеровской коалиции.

Военное значение батареи на Mustasaari потерялось через несколько лет после окончания строительства и она была разоружена.

Во время первой мировой войны пороховые погреба батареи использовались как динамитные склады.

Каким образом использовались сооружения на Mustasaari в независимой Финляндии выяснить не удалось, но в сводках боевых действий «Зимней войны» и «Войны продолжения» Mustasaari и его военная инфраструктура почти не упоминаются.

С этими местами связана неудачная попытка высадиться на берег Harjuniemi в марте 1940 года, что привело к потери, в частности, легкого танка Т-26, затонувшего в марте 1940 года между островам Черновой и Клест, поднятого в феврале 2005 года,





отреставрированного на Выборгском судостроительном заводе и установленном на пересечении улицы Гагарина и Приморского шоссе в качестве мемориала.

Резкие перепады рельефа дна в этом районе, усиленные искусственными ряжевыми заграждениями проливов, приводят к образования сильных течений и затрудняют образование прочного ледового покрова, что и послужило причиной гибели нескольких танков и другой техники.

Обстоятельства гибели, принадлежность и имена членов экипажа неизвестны до сих пор.

И-за сильной коррозии невозможно было установить ни тактический номер танка, ни номер двигателя, что не дает возможность установить принадлежность танка к какому-либо подразделению.

Скорее всего, гибель танка произошла в период с 8 по 12 марта 1940 года.

8-9 марта совместная операция 42 и 43-й дивизий Красной Армии привела к захвату Suoninsaari (о. Крепыш) и нескольких островов вблизи западного побережья Выборгского залива.

8 марта части Красной армии заняли острова Mustasaari и ряд близлежащих островов.

Стремительность операций говорит о том, что финнами оборона островов не была организована должным образом, если вообще существовала.

В течение последующих дней вплоть до прекращения боевых действий обе дивизии упорно сражались за плацдармы на западном берегу, для дальнейшего продвижения вглубь Финляндии.

Об этом говорит тот факт, что по льду пошла не только пехота, но и танки, и артиллерия, вплоть до тяжелых гаубиц, которые тащили на волокушах, связанных из срубленных деревьев.

К исходу 11 марта части 43 стрелковой дивизии овладели пос. Репола на материковой части.

Однако, развить успех не удалось, все атаки были отбиты, а вскоре подоспела директива о прекращении боевых действий в связи с подписанием мирного договора.

Четыре года спустя, во время «Войны-продолжения», в этих местах происходили события, связанные с проведением Выборгской десантной операции, ставившей своей целью захват плацдарма на материковой части Финляндии западнее Выборга с дальнейшим развитием наступления в направлении Хельсинки.

На мыс Harjuniemi 9 июля 1944 года был направлен десант из состава 143 стрелкового полка.
Посадка на тендеры, которая происходила с острова Esiaari, была закончена около 9 часов утра, примерно через час при выходе за Mustasaari корабли попали под сильный заградительный огонь артиллерии и минометов.

Еще большую опасность представляли орудия прямой наводки, развернутые на побережье.

Буквально за 10-15 минут было повреждено 3 тендера, два из них загорелись. Остальные суда начали отход.

Только один тендер достиг берега мыса, с него высадились около 25 бойцов, которые большей частью погибли в бою.

По финским данным в этот день попали в плен 8 бойцов 143 стрелкового полка.

На этом злоключения полка не закончились.

Для прикрытия десанта была поставлена дымовая завеса, которая с течение времени стала смещаться в сторону Mustasaari, на котором находилась 9-я рота 143 стрелкового полка.

Из-за того, что она не была предупреждена об отходе сил десанта, показавшиеся из дымовой завесы суда были приняты за финские и по ним открыли огонь. Возникла паника, бойцы стали бросаться в воду, часть из них утонула.

По данным штаба 224 стрелковой дивизии из 6 десантных тендера первого отряда два сгорели, четыре были повреждены, из них только два своим ходом вернулись на место погрузки. Потери полка составили 89 человек убитыми и утонувшими, 29 ранеными и 29 пропавшими без вести.

Еще более серьезные потери понес 2-ой отряд десанта. Было потеряно 6 тендеров и катер-дымозавесчик. Три тендера были вынуждены выброситься на берег. Кроме того, погибли два катера из группы прикрытия.

Были сбиты два штурмовика ИЛ-2, поддерживающие высадку десанта.
3-й отряд десанта в составе 3-го батальона 143 стрелкового полка еще при посадке в лодки на
Mustasaari был накрыт огнем артиллерии и минометов и не смог выполнить поставленную задачу.

Как мы видим, финны достаточно серьезно подготовились к отражению попыток десантирования на наиболее опасных направлениях.

Полуостров Harjuniemi был одним из наиболее привлекательных мест для десантирования.

Низкий пологий берег, песчаные и галечные пляжи - идеальное место для высадки.

Как видно из схемы





на этом направлении финнами были развернуты четыре минометно-артиллерийские группы, имевшие возможность в кратчайшие сроки сосредоточить огонь на опасном участке и, после нанесения удара, оперативно сменить позицию, сводя на нет возможности контрбатарейной борьбы.

После войны Mustasaari, получивший название остров Черновой был последним из островов, на который можно было попасть без дополнительного разрешения.

Сохранившийся пирс был излюбленным местом стоянки выборгских яхтсменов, рыболовов-катерников.





Остров привлекал развалинами Пильской передовой батареи: пороховыми погребами,






































казармой,













гранитным равелином,




еще сохранившимися внутренними дорогами.

Ныне это заросший девственным лесом необитаемый остров, дорог нет, остались узкие, протоптанные туристами и рыбаками тропинки, проходя по которым можно обнаружить остатки береговой стенки и дамбы,





побродить по развалинам казармы,



по еще сохранившемуся запасному пороховом складу



и уже обрушившемуся расходному,








разглядывая открывшуюся картину разреза его свода, иллюстрирующую технологию строительства.

Внутренний кирпичный свод сверху был покрыт слоем гранитных булыжников,





затем шел внешний свод из кирпича, закрытый листами оцинкованного железа.




Все строение сверху засыпалось грунтом, создававшим идеальную маскировку.

Боковые стенки перед входами в погреба выполнены из гранитных блоков.

Еще можно различить среди густых зарослей валы батарей, представить себе, как располагались на площадках орудия, полюбоваться на панораму выборгских шхер,




открывающуюся с гранитного лба, насладиться первозданной тишиной, от которой мы уже отвыкли в городской толчее.

Причал в настоящее время частично разрушен, причиной стала, как говорят, пьяная выходка рыбаков одного из сейнеров, на спор выдернувших из него металлические скобы, скреплявшие верхний слой гранитных блоков. Случилось это в относительно благополучные 80-е годы прошлого века.

Интересно, знали ли рыбаки, что этот причал строили не мифические финские фашисты, а русские солдаты из 1-ой сапёрной роты гренадерского сапёрного батальона из Великого Новгорода, нижние чины Калужского пехотного полка и Выборгского линейного батальона?

На выборгских развалинах. Часть 197.

Выборгский Фаберже.

Продолжаем прогулку по кварталу.

Далее по Torkelinkatu находится двухэтажное коммерческое и жилое здание в стиле ренессанса, спроектированное городским архитектором Johan Brynolf Blomkvist ( Viapori, 4 марта 1855 г. - Viipuri 31 января 1921г.) в 1888 году.

На должность городского архитектора Johan Blomkvist был назначен 2 марта 1887 года и это здание, по всей видимости, стало первым, построенным им в Выборге

Четверть века работы в Выборге были исключительно плодотоворными для Johan Blomkvist.

Его непосредственной задачей, как городского архитектора, было строительство общественных зданий.

Они так же, как и спроектированные им частные дома, придали городу новый вид, в основном, в стиле неоренессанса,

Его творчество совпало с началом строительного бума в Выборге и переходе от 2 и 3 этажных домов к 4-х и 5-ти этажным, как более эффективным для использования.

В нишах второго этажа здания находились симметричные скульптуры, которых сейчас нет.




Исчезло слуховое окно в центре вместе с симпатичным ограждением.



На первом этаже размещались магазины:

- Выборгский химический магазин;

- K. T. Forstenin Seur. Oy, Магазин цветов и венков;

- Магазин тканей, (Владелец Alfred Keiho);

- Ювелир и часовщик L. Salkari;

- Магазин стекла, зеркал и рам K. F. Lindqvistin Seur., (Владелец K. Launne);

- Finnish Hat Business Ltd.

Второй этаж был жилым, там проживали:

- Jauhiainen, K.J., банковский менеджер;

- Lahti, Aatto, судовой брокер

- Salkari, L., ювелир.

Следующее трехэтажное жилое и коммерческое здание в стиле ренессанс по Torkelinkatu спроектировано архитектором Juho Raatikainen в 1894 году.


В доме был знаменитый кафе-ресторан Alf. Pursiainen, чья выпечка была известна всему городу.

Кафе Pursiainen было любимым местом для выборгских школьников.

Кроме того, там размещались:


  • Torkkelin Paperi, (Владелец Waldemar Jakola);


  • Похоронное бюро S. Vehala;


  • Магазин рыболовных снастей K. Holm;


  • Животноводческий центр, Кооператив, Овощной центр склад;


  • Животноводческий центр, Кооператив, Магазин № 1;


  • Orkamo Oy, магазин бытовой техники;


  • Семена и овощи R. J. Jalava;


  • Торговля фруктами, деликатесами и колониальными товарами H. Rehell;


  • Льняная мельница Тампере, представитель K. Holm.


Обращает на себя внимание почти полное копирование первого этажа ранее построенного здания по проекту Johan Blomkvist.

Это создает впечатление непрерывности и органичного перехода одного здания в другое.

После войны внешний облик здания изменился благодаря любимым занятиям советских архитекторов: улучшать и усугублять, зданию прилепили лишний этаж.

На углу Torkelinkatu и Kirjenkatu располагается единственное сохранившее деревянное здание квартала, построенное во второй половине XIX в., архитектор А. Сандель.

Судя по вывеске там размещался магазин строительных материалов.

Современный вид здания значительно искажен из-за исчезновения центрального фронтона, уменьшения площади окон, изменения направления деревянной обшивки, превративших изящное строение в подслеповатую избушку.

Поворачиваем налево и выходим на Kirjenkatu.

Роскошным фасадом с балконом по центру сюда выходит здание, построенное в 1902 году по заказу выборгского ювелира Вильгельма Портано (Wilhelm Portano). Автором проект был строительный мастер (архитектор?) Antti Korpimäki.

Вильгельм Портано работал в Санкт-Петербурге и, возможно, захотел воплотить в заказанном проекте идеи дома К. Фаберже на Большой Морской, перестроенного архитектором К. Шмидтом.


Сходство улавливается не только в общей композиции фасада здания, но и в форме окон первого этажа, разделенных гранитными пилястрами, передняя плоскость которых отполирована.




Лицевой фасад, решен достаточно просто, но элегантно, сочетает несколько архитектурных элементов: рустовку, красные гранитные пилястры в межоконных пространствах первого (цокольного) этажа, наличники с карнизами разной конфигурации, фриз со стилизованным декором, два треугольных фронтона, обрамленных пинаклями (башенками) и увенчанными орнаментированными деталями из гранита.

Фасад дворового корпуса имеет закругленные углы.

На первом этаже здания располагались магазины.

- Молочная лавка Кайслахти;

- Страховая компания Aarni ;

- Парикмахерская Saima Inkinen;

- Магазин плитки Rakkolanjoki (Владелец Alex Saxberg);

В доме проживали:

Hämäläinen, A. F.;

Hartikainen, E. R., помощник судьи;

Хартикайнен, Ханнес, помощник судьи;

Hartikainen, Saimi, лектор;

Huitu, K., Молочный цех усадьбы Кайслахти;

Ihalainen, V., лейтенант-евангелист;

Inkinen, Saima;

Karvinen, Oskari, старший инспектор;

Maksimenko, Paul, офис-менеджер;

Portano, Anni;

Setälä, Väinö, оценщик;

Valkonen, Lauri, смотритель;

Veijalainen, Bertta, магазин шляп и мод;

Viskarinen, Eino, Механический цех.

Фасад украшен растительным декором и двумя вазами на уровне четвертого этажа.

Здание хорошо сохранилось, только гранитные колонны цокольного этажа имеют повреждения от осколков и нашего варварского отношения к старой архитектуре: вместо того, чтобы изогнуть трубу, рубим гранит.






Далее по Kirjenkatu находилось деревянное одноэтажное здание, которое не сохранилось и, в глубине участка, капитальное кирпичное задние складского типа,




в котором располагались:


  • Агентство-магазин Sören Berner & Co, Масла Castrol, склад;


  • T:mi Fred. Alfthan, оптовик и ростер кофе, (Владелец Gerda Alfthan).


На углу Salakkalahdenkatu и Kirjenkatu находилось деревянное одноэтажное здание, не дошедшее до наших дней, в глубине участка — кирпичное здание складского или производственного типа.





Автор деревянного здания Viktor Erik Amdaeus Bosin (1861 год).

В них размещались:


  • Агентский магазин Sören Berner & Co, офис;


  • Lotta-Svärd, студенческий дом;


  • Выборгская районная ассоциация ритейлеров.


На этом же участке находится архитектурный памятник - дом консула Вольфа, построенный в 1884-85 г.г. по проекту архитектора J. Ahrenberg.





C 1915 по 1937 год здесь размещался офис акционерного общества "Саво-Карельская оптовая торговля".

После этого в здании были устроены жилые квартиры, в которых, в частности, проживали:


  • Nurmela, I. O., торговый агент;


  • Stavenhagen, Yrjö, директор.


Богато украшенный 3-этажный особняк, частично из красного кирпича с прекрасным большим эркером на втором этаже, украшенным белоснежными колонами, с треугольным фигурным фронтоном венчающим центр фасада — великолепный образец неоренессанса.





Во время «Зимней войны» интерьеры здания были утрачены.

В результате послевоенного ремонта изменилась форма крыши, исчезли два слуховых окна, уничтожены декор третьего этажа и фронтона, барельеф над входом.








Но даже то, что осталось, дает представление о том, как выглядел Выборг, изумительный в своем разнообразии стилей, собранных на таком небольшом пространстве, когда перемещение на несколько сот метров переносит нас на десятилетия, а то и сотни лет в ту или иную сторону, создавая фантастическую реальность перемещения во времени.

В деревянных одноэтажных зданиях на углу Torikatu и Salakkalahdenkatu размещались:


  • Дилеры автомобилей и мотоциклов Arvidson, (Владелец A. I. Vuoma);


  • Paajanen & Karkiainen, зерновые, колониальные товары оптом и в розницу, (Владелец T. Paajanen);


  • Yleinen Kumivarasto Oy, магазин и офис.


Знаменитая зимняя резина Nokian Hakkapeliitta уже в декабре 1938 года пользовалась успехом у автовладельцев.



И, наконец, деревянный дом по Torikatu,3, в котором размещались:


  • Torkkelin Liikenne Oy, транспортная компания;


  • Выборгский кооператив, универсальный магазин № 49;


  • Выборгский кооператив, мясной магазин № 12;


  • Выборгский кооператив, столовые II и III-классов.

    Здесь, на Рыночной площади находилась вторая автобусная станция, осуществлявшая, как мне представляется, автобусное сообщение с ближайшими пригородами Выборга.

    Если фасады зданий еще как-то поддерживаются в адекватном состоянии, хотя ряд скульптурных изображений здания Банка Финляндии требует срочной реставрации, этого нельзя сказать о дворовых фасадах практически всех зданий.

    Облупившаяся штукатурка, балконы, готовые рухнуть на головы горожан, разбитые дворовые покрытия, автостоянки на газонах — вот неполный перечень изъянов.









    Несомненно, требуется ремонт и интерьеров зданий, и их инфраструктуры: водопровода, канализации, электрических сетей.

    Я уже не говорю о восстановления первоначального облика зданий.

    Эта задача для нынешней власти просто неподъемная в силу отсутствия не столько средств, сколько понимания необходимости этого.

    Прошло три четверти века после окончания Второй мировой бойни, унесшей десятки миллионов жизней, разрушивших десятки тысяч населенных пунктов: городов, поселков, деревень.

    Лидеры послевоенной Европы поставили перед собой задачу не только восстановить мирную жизнь, промышленность, жилой фонд, но и добиться максимального восстановления исторических зданий в их первоначальном виде.

    И этот процесс продолжается до сих пор и в странах победительницах, и в странах проигравших.

    Это объединяет Европу, бывшие враги совместными усилиями, несмотря на, казалось бы, непреодолимые разногласия, строят новый мир, в котором нет различий между людьми, несмотря на их расу, мировоззрение, религиозные убеждения, ощущения себя мужчиной, женщиной или трансгендером.

    Обидно, что наша страна не вписывается в этот процесс, а всячески от него дистанцируется, радуясь любой неудаче в решении столь сложной задачи, ища в нем изъяны, не забывая при этом нахваливать себя за традиционализм, граничащий, а в ряде случаев, прямо восходящий к традициям тоталитарного общества.

    Варварское отношение к архитектурному наследию Выборга — прямое следствие этого.


На выборгских развалинах. Часть 196.

В Выборге есть все.

Квартал в центре города, ограниченный улицами Torkelinkatu (пр. Ленина), Torikatu (ул. Пионерская) , Salakkalahdenkatu (набережная 40-летия Комсомола), Kirjenkatu (Рыбный переулок) неплохо сохранился, за исключением нескольких деревянных домов, и может дать представление о том, каким был Выборг восемьдесят лет назад.








На углу Torkelinkatu и Torikatu стоит здание Банка Финляндии, выполненное из красного кирпича и возведенное в 1908 году.


Несмотря на несколько тяжеловатую форму приземистого здания, высокая черепичная крыша компенсирует этот недостаток, превращая его в довольно изящное строение с высокими треугольным шпицами, возвышающимися над парадными фасадами.

Находясь в начале центральной магистрали города, на восточной части Рыночной площади, здание стало знаковым, одним из символов города, его изображение широко разошлось в фотографиях и открытках.











Во время осады Выборга в "Зимнюю войну" здание банка не пострадало,




и мы можем любоваться шедевром архитектуры в практически первозданном виде.



Кирпичная кладка изобилует различными формами,










но великолепной находкой автора является широкое использование терракотовых скульптур и маскаронов в отделке фасадов.

Сочетание красного кирпича (материал средневековой пламенеющей готики) и античной терракоты создает неповторимое романтичное настроение, характерное для модерна.

Над главным входом в треугольной классической нише расположена скульптурная группа из двух обнаженных юношеских фигур, символизирующих основные занятия жителей города и губернии — морское дело и земледелие.


Между ними помещен герб города.

Юноши, по всей видимости, должны символизировать вечную молодость древнего города.

Двери главного входа, решетки окон, ворота арки, ведущей во двор были выполнены из металла ручной ковки — еще одна авторская особенность.










Над окнами фасада по Torikatu в аналогичных нишах расположены аллегорические фигуры с геральдическими знаками.
































Детские головы с руками или плавниками, держащие щиты в обрамлении флористичного и зоологического декора, поддерживают атмосферу фантастического романтизма.

Младенцы всегда были символом чистоты и прекрасного будущего, олицетворением безмятежного детства, когда нет никаких забот, а жизнь представляется непрерывным праздником и чередой игр и развлечений.

«Давай играть» - императивное требование раннего детства.

Мы видим разбросанные по фасаду маски свиней, баранов, пастухов, женские портреты, изображения монстров.













































По углам расположились миниатюрные химеры, вызывающие скорее улыбку, чем ужас.

Фантазия автора неисчерпаема, нам кажется, что в каждой небольшой детали скрыт некий символ, который одновременно и хочется разгадать, и хочется, чтобы он продолжал волновать воображение, оставаясь непонятным и таинственным.

Кто же оставил нам в наследство эту каменную сказку, дом-загадку?

Carl Gustaf Nyström (21 января 1856, Гельсингфорс, Великое княжество Финляндское — 30 декабря 1917, Хельсинки) был выдающимся финским архитектором, одним из наиболее известных архитекторов в Финляндии в конце 19-го и начале 20-го века.


Он был активным и влиятельным преподавателем, профессором архитектуры, ректором Хельсинского технологического университета, талантливым архитектором и чиновником, участвующим в революционных проектах городского планирования.

Gustaf Nyström изучал архитектуру в Политехнической школе (сегодня это Хельсинкский технологический университет) и окончил ее в 1876 году.

Он также провел год обучения в Вене у Генриха фон Ферстеля в 1878–79 годах, одного из многих архитекторов, которые спроектировали здания для Вены в конце 19 века.

Именно венская архитектура, кажется, постоянно давала ему новые импульсы.

Gustaf Nyström совершил множество учебных и ознакомительных поездок: в Италию 1879, Берлин 1883, Швеция, Германия, Лондон, Париж, Вена 1884, Стокгольм, Гамбург, Берлин, Париж 1890, Германия, Вена, Италия 1891, Швеция, Копенгаген, Германия, Англия в 1894 году, в скандинавские страны Центральной Европы с 1896 по 1915 год.

Gustaf Nyström начал работать в офисе своего бывшего учителя Frans Anatolius Sjöström и в 1885 году возглавил фирму.

Уже в 1879 году он начал преподавать строительство в Политехническом институте, а в 1885 году был назначен старшим преподавателем архитектуры.

Позже эта должность была преобразована в профессора, и Gustaf Nyström стал первым профессором архитектуры в Финляндии.

Он был руководителем института в период с 1895 по 1917 год и внес вклад в преобразование Политехнического института в Технологический университет в 1908 году.

Императорская Академия художеств в Санкт-Петербурге удостоила его звания «академик» в 1892 году.

Он также был членом национальной археологической комиссии и был сторонником тщательной и научной консервации зданий.

Будучи преподавателем в Политехническом институте, он начал практику, согласно которой каждый будущий архитектор участвовал в записи исторического архитектурного наследия Финляндии, измеряя и рисуя его.

Gustaf Nyström считается «легендарным преподавателем архитектуры» и был самым выдающимся учителем архитектуры в Финляндии около 40 лет.

В течение этого времени он разработал свой учебный план с одновременным акцентом на художественных качествах проекта через практику архитектурного рисунка и включением изучения элементов инженерного искусства.

Он продолжал преподавать в классической традиции, но подчеркивал местные скандинавские и финские особенности архитектуры.

Gustaf Nyström стал влиятельным учителем для архитекторов, работающих в стиле национального романтизма, который стал очень популярным в Финляндии на рубеже веков, хотя сам он меньше интересовался этим стилем и здание Банка Финляндии в Выборге один из немногих, если не единственный, образец творчества Gustaf Nyström в стиле модерн.

Gustaf Nyström был педантичным, но интеллектуальным преподавателем, учившим своих учеников самостоятельному творчеству.

Gustaf Nyström был последним архитектором в Финляндии, работавшим в стиле неоренессанса.

С 1900 года он начал экспериментировать и в других стилях.

Как архитектор Gustaf Nyström также участвовал в проектах городского планирования.

Он был одним из главных участников планов города, разрабатываемыми Каллио и Тёёлё, предлагая новые идеи в планы города.

Он был пионером городского планирования и инициатором многих муниципальных реформ, связанных со строительством в Хельсинки. Среди финских архитекторов он был энциклопедистом по идеалам 19-го века.

Кроме того, он был активным местным политиком и в этом качестве участвовал в проектах социального жилья.

Банк Финляндии не единственный образец творчества Gustaf Nyström в Выборге.

Поблизости, на другой стороне Torikatu расположен еще один шедевр архитектуры.

Как сказали бы в Одессе: «Вы хотите Венеции? У меня есть ее для вас!»

Это здание Выборгского Сберегательного банка Финляндии, выполненное в венецианском стиле по проекту Gustaf Nyström 1898 года.
В центре фасада  здания находится великолепный балкон с двумя львами,





держащими в руках щиты с гербами Выборга



и Хельсинки.




Тщательная проработка деталей декора и оконых наличников, выполненных из керамики,




чугунные решетки на окнах цокольного и первого этажей,




цоколь из гранитных блоков




все это создает оригинальный образ итальянского палаццо со скандинавским характером.

За планирование реконструкции дома был ответственным архитектор Uno Ullberg.

В результате перепланировки вход в банк был перенесён с главного фасада на боковой, для чего к левому фасаду была пристроена гранитная наружная лестница.




По ней посетители попадали прямо в операционный зал.

Украшением входной лестницы является сохранившаяся гранитная скульптура художницы Hilma Flodin-Rissasen, изображающая детей, собирающих урожай яблок — символ доходности банковских вкладов.








Этому творению Gustaf Nyström также повезло, оно уцелело после "Зимней войны", хотя соседнее здание, также принадлежавшее выборгскому Сберегательному банку, было уничтожено огнем.


Интерьеры здания в современном состоянии можно посмотреть здесь:

https://www.instagram.com/p/BuY6fm-DCvL/?utm_source=ig_embed

И это еще не все.

Тесные связи архитектора с семьей Нобелей привели к появления еще одного шедевра на выборгской земле.

В начале 1900-х Gustaf Nyström искал свои идеалы в скандинавской архитектуре.

В то же время он был хорошо знаком с новыми архитектурными тенденциями Центральной Европы.

В 1890-х годах Эдла Нобель, вдова Людвига Нобеля,






купила участок земли в Ala Kirjola (ныне Ландышевка) в приходе Iohannes, куда семья переезжала на лето в середине мая.

В усадьбе было обработано более ста гектаров земли, и Эдла Нобель превратила ее в модельную ферму.

Так как старый усадебный дом оказался неремонтопригоден, было принято решение снести его и построить новый.

Поместье Ala Kirjola, барочный замок в стиле модерн, был ответом Gustaf Nyström на похожий проект архитектурного бюро "Гезеллиус-Линдгрен-Сааринен" — усадьбу Суур-Мерийоки.




















«Летний замок в Ala Kirjola» был завершен в 1903 году.

Однако к поместью относился не только он.

В него входили великолепные конюшни,




полуоткрытая оранжерея на соседнем острове и близлежащий дом в Анжале, который был приобретен как летний поселок, в котором могли разместиться сто детей петербургских заводских рабочих.

Для них также был создан центр здоровья.

Он был открыт каждый день и раздавал лекарства бесплатно.

После начала Первой мировой войны летняя колония Ala Kirjola была преобразована в военный госпиталь на 150 коек, собственную операционную и рентгеновский кабинет.

После революции больница была закрыта.

Ala Kirjola оставалась летним местом пребывания нобелевской семьи и после получения независимости Финляндией.

Перед «Зимней войной» особняк был опустошен, часть обстановки была перемещена в безопасное место, часть была спрятана в земле.

Финны сожгли поместье до нападения врага.

Огонь также уничтожил семейные архивы, составленные дочерью Людвига Нобеля - Мартой Нобель-Олейниковой.

Во время перемирия сокровища замка, включая картины, были выкопаны из земли.

С тех пор они появились на аукционах в Швеции.

Великолепное здание усадьбы, которое местные жители называли «королевским дворцом», было разрушено во время Зимней войны.

Исторически правильным считается уничтожение зданий усадьбы самими финнами, что ими и не отрицается, однако сведения о взрыве ранее заминированного здания усадьбы в финских источниках я не нашел, говорится только о пожаре.

То, что осталось от усадьбы можно посмотреть по адресу:

https://www.otzyv.ru/read.php?id=163377

Gustaf Nyström является автором здания Женской хирургической клиники в Санкт-Петербурге с его широким выступающим карнизом и великолепным терракотовым декором.























Клиника была открыта 26 сентября 1912 г.

Огромную бескорыстную помощь в ее строительстве (200 тысяч рублей) оказала Марта Людвиговна Нобель-Олейникова.


По своему оснащению клиника стала лучшим медицинским заведением того времени.


https://www.citywalls.ru/house1424.html

Здание благополучно пережило блокаду и в настоящее время в его стенах находится Вторая хирургическая клиника Первого медицинского института им. И. П. Павлова.



На выборгских развалинах. Часть 195.

Спокойствие, только спокойствие.

Вчера утром, проезжая мимо небольшого озерца возле старой финской станции водоснабжения из подземных источников,








увидел изящную пару белых лебедей, устроивших себе отдых при перелете к месту гнездования.









Зрелище было необыкновенным.







Реакция птиц на остановившийся транспорт, кроме меня остановилась еще пара машин, была на удивление спокойной.






С аристократическим достоинством они позировали перед камерами смартфонов, всем своим видом показывая, что они здесь часть природы, а суетящиеся на обочине двуногие к ней не имеют никакого отношения и не заслуживают внимания столь благородных созданий.

На выборгских развалинах. Часть 194.

Выборгский лагерь военнопленных № 6. Глава 4.

Число умерших в Выборгском лагере составило 857 человек.

По финским данным, в Выборге захоронения умерших военнопленных производились в трёх местах: на кладбище Сорвали (251 военнопленный, умерший в госпитале); на кладбище в Тиенхааре, основанном в начале 1942 года (1904 человек);









на перекрёстке дорог в районе бывшего поста ГАИ (125 человек).

И если в районе посёлка Калинина установлен частным порядком гранитный обелиск на месте бывшего захоронения воинов 23-й армии, умерших в финском плену в 1941-1944 годах,






позднее дополненный обелиском в память о воинах-татарстанцах. погибших в боях и плену,





то остальные места, связанные с советскими военнопленными никак не обозначены, в том числе и место расположения выборгского лагеря № 6.

Считается, что слова Сталина: «В Красной Армии нет военнопленных, есть только предатели и изменники Родины» - это подлая выдумка власовцев, жаждавших представить режим Сталина бесчеловечным.

Однако, реальное отношение к попавшим в плен было именно таковым и, к сожалению, оно остается таковым и до сих пор. Несмотря на попытки отдельных граждан как-то отметить места, в которых их родственники провели самые страшные для них дни жизни, ставшие для многих последними, реакция официоза дальше выражения соболезнования и общих фраз об огромной работе, проводимой ими по установлению исторической правды, как правило, не идет.

Хорошо, что не мешают устанавливать памятные знаки.

Места массовых захоронений на кладбище Sorvali и на перекрестке возле старого поста ГАИ не обозначены.

В настоящее время территория бывшего лагеря полузаброшена,




деревянные казармы исчезли, оставив после себя только заросшие фундаменты.








Возможно, это одна из сохранивнихся деревянных казарм.





Из каменных строений сохранилась только одна перестроенная казарма








и несколько служебных построек.










Развалины одной из них можно видеть на улице Батальонной.












Остатки каменного покрытия дороги или плаца.




А это, по всей видимости, реконструкция лагерных сортиров.







Вид на Выборгский замок предположительно от  главных лагерных ворот.


В качестве резюме хотелось высказать несколько соображений по поводу подверженности человеческого сознания манипуляциям со стороны средств массовой информации и официальной пропаганды.

Один из выводов, который следует сделать — это реальная возможность, даже в относительно демократической стране, при определенных условиях, используя оголтелую милитаристскую и националистическую пропаганду, создать в ней атмосферу расовой нетерпимости и безразличия к судьбе десятков и сотен тысяч людей.

Что можно вытворять в странах с тоталитарным образом правления уже можно и не обсуждать.

Думаю, что из этого факта органично вытекает то, что средства массовой информации в демократических странах должны законодательно отделены от государства, точно также, как церковь. Одних законов об их независимости и защите свободы слова явно недостаточно.

Государственные СМИ в силу своего статуса и фактически неограниченного финансирования, когда можно купить талант за огромные деньги и поставить его на службу самым отвратительным фантазиям руководства, с задачами объективного информирования не справляются.

Зачастую они превращаются, в подобных условиях, в информационно-пропагандистские войска, убивающие не хуже оружия массового поражения.

Второй, не менее важный, на мой взгляд вывод: не следует заигрывать с тоталитарными режимами, надеясь на их постепенную и самостоятельную эволюцию в сторону демократии.

Нельзя даже использовать их в качестве союзников, это только продлевает их существование и дает повод диктаторам (персональным или коллективным) править до своей физической смерти.

Пример Финляндии, ставшей союзницей нацистской Германии, это предупреждение любителям пожимать кровавые руки диктаторов, коих и в нашем современном мире достаточно.

Только постоянное внешнеполитическое давление и санкции политического и экономического характера могут дать импульс к продвижению этих режимов к более цивилизованному образу правления.

Последний яркий пример этому — действия КНР, приведшие мир на грань экономического и социального коллапса и грозящего физическим уничтожением человеческого рода.

Отвлекаясь от происхождения коронавируса, пусть этим занимаются вирусологи и микробиологи (сейчас у нас все стали крутыми специалистами в этих областях, начиная от президента и кончая любителями постить котиков, особенно, когда выяснилось, что венценосная зараза не щадит и этих милых хвостатых), можно с уверенностью констатировать, что закрытость китайского общества, отсутствие в нем свободы слова и независимых СМИ привели к тому, что мир не был своевременно информирован о грозящей опасности и не смог к ней подготовиться.

Те же, кто осмелился говорить правду, возможно, поплатились за это свободой и самой жизнью.




На выборгских развалинах. Часть 193.

Выборгский лагерь военнопленных № 6. Глава 3.

Карта концентрационных лагерей в Финляндии.




Всего в Финляндии было организовано 34 лагеря для советских военнопленных.
Через выборгский лагерь № 6 прошло суммарно до 17 000 заключенных.

В Liite 3 приведены данные по наполняемости лагерей, из которого следует, что выборгский лагерь был самым большим из 24 перечисленных в данном приложении.

Хотя первоначально он был рассчитан на содержание 4000 заключенных, реально число пленных превышало эту цифру более, чем в два раза.

Лагерь располагался на территории, ограниченной современными улицами Островная, Батальонная, Петровская, берегом Saunalahti (Банный залив) и территорией, прилегающей к больнице Сестер Милосердия (нынешняя ЦРБ), в котором размещался 64-й военный госпиталь, занимавшийся лечением военнопленных.









Кроме основного лагеря  было несколько вспомогательных, расположенных в  Tienhaara, Säkkijärvi (здесь был еще отдельный лагерь для выздоравливающих), Inkilä, Räisälä, Käkisalmi, Pölläkkälä, Heinjoki, Kaukjärvi / Perkjärvi, Kanneljärvi, Makslahti (Römpötti).
Погибли  в лагере в общей сложности  857 человек (по другим источникам 839 человек), из которых 87 были расстреляны.

Распределение смертности по годам:
1941: 76 человек;
1942: 755 человек;
1943: 4 человека;
1944: 3 человека.

Похоронены умершие в местах, где их застала смерть: Lappee, Simola, Tuomioja; Inkilä; Kanneljärvi; Kirvu, Ylikuunu; Koivisto, Römpötti; Kuolemajärvi; Muolaa, Perkjärvi; Nuijamaa, Pälli; Räisälä; Säkkijärvi;  Särkijärvi (лагерь для выздоравливающих); Uusikirkko, Kaukjärvi; Viipuri mlk, Rautakorpi; Viipuri, Tienhaara.

Финский военный архив SA-kuva содержит множество фотографий этого лагеря, многие из которых имеют явно постановочный и пропагандистский подтекст, но из которых можно составить представление о самом крупном концентрационном лагере для военнопленных на территории Финляндии.

Collapse )

Основный лагерь располагался в бывших военных казармах постройки конца 19 и начала 20 веков. Частью казармы были деревянными, частью кирпичными.
В 1939 году в этих казармах располагался, по всей видимости, Выборгский полк противовоздушной обороны.


Этот лагерь, судя по фотографиям, был приспособлен для содержания пленных круглый год.
Кроме основного лагеря

Близость двух лечебных заведений: больницы Сестер Милосердия и Выборгского военного госпиталя давало надежду на своевременное получение медицинской помощи.

Другое дело, насколько оказываемая лечебная помощь была адекватна состоянию нуждающегося в ней военнопленного.

Согласно имеющимся в Ленинградском областном архиве в Выборге книгам регистрации и учёта больных 64-го военного госпиталя, в котором лечились военнопленные, 9703 советских военнопленных побывали в лазарете. Обслуживающий персонал на 15.07.1942 года составлял 186 человек (48 отделений).
Погибли в общей сложности 2063 военнопленных, из которых расстреляны 5 человек.

В 1941году  - 172 человека;
в  1942 году  - 1826 человек;
в  1943 году  - 63 человека.
Похоронены,  в основном, на к
ладбище Тиенхара.

Collapse )


https://gazetavyborg.ru/news/odna-iz-stranits-voennoy-istorii/

http://vyborg-press.ru/articles/25953/

Информацию об умерших военнопленных и гражданских лиц во время Второй мировой войны в Финляндии можно найти по адресу:

http://kronos.narc.fi/.

База данных содержит сведения о 18 925 советских военнопленных, погибших во время «Войны-продолжения» в 1941-1945 годах на территории Финляндии . В базе отсутствуют сведения о нескольких тысяч лиц, данных о которых не были найдены в источниках.

Количество таких военнопленных оценивается числом около 3000 человек.

В базе данных также содержатся сведения о 4279 гражданских лиц, погибших в 1941-1944 годах в лагерях Восточной Карелии.

На выборгских развалинах. Часть 192.

Выборгский лагерь военнопленных № 6. Глава 2.

В Финляндии одним из ярких проявлений расового мышления было заключение русского населения в концентрационные лагеря в оккупированной Восточной Карелии.
Суомен Кувалехти писал о планах для русского населения в августе 1941 года: «Чувства ложной жалости и либерального смущения бесполезны. Оставив стадо русских на наших шеях, мы имели бы постоянные интригу, шпионаж и нигилизм на наших территориях. Финская страна и кровь должны быть чистыми».

Политическое и национальное разделение военнопленных в Финляндии отражало и разведывательную деятельность в отношении военнопленных.
Помимо поддержания спокойствия заключенных, присутствовали и элементы расового мышления, которое в крайних проявлениях приобретало черты национальной ненависти.
Кроме того, политическая сегрегация военнопленных также отражала идеологические цели войны.
По сравнению с другими странами, распределение военнопленных в Финляндии было очень похоже на распределение в Германии, отчасти потому, что страна столкнулась с тем же врагом.
Женевская конвенция требует обычного разделения национальностей и является обычным делом в других местах.
Напротив, отделение политического персонала от других военнопленных противоречило Женевской конвенции.
В Германии это было сделано открыто - более скрыто и мягче в Финляндии.

Финская пропагандистская листовка во время «Зимней войны».

Обращение с политическим персоналом в Германии было явно более строгим, чем в Финляндии.
И только в Финляндии племенные (родственные угро-финские) военнопленные были открыто поставлены в значительно лучшее положение.
Из предыдущих исследований известно, что финны содержали не менее 67 000 советских военнопленных во время «Войны продолжения», из которых не менее 19 000 и, возможно, более 22 000 или около трети умерли.
Большинство военнопленных были заключены в тюрьмы во время наступательной фазы войны осенью 1941 года, а большинство погибших погибло зимой 1941–1942 годов.

Причиной смертей был голод и болезни, которым он способствует. Недоедание среди военнопленных было связано главным образом с тем, что им давали тяжелую работу и слишком мало еды.

Кроме того, плохая гигиена в лагерях для военнопленных и тесные помещения усугубили распространение инфекционных заболеваний, вследствие чего недоедающие и плохо одетые военнопленные исключительно холодной зимой 1941–1942 умирали в массовом порядке.
До высшего военного руководства, информация о голоде советских военнопленных передавалась еще осенью 1941 года, то есть, речь идет о том, военное руководство своевременно было информировано об увеличение смертности.
Вопрос заключается в том, если финским властям и военному руководству было известно о развитии голода военнопленных, то почему не удалось предотвратить катастрофу?
Этому может быть дано два объяснения: голод военнопленных был преднамеренным или это было связано с независимыми от властей Финляндии причинами, в основном, нехваткой продовольствия.
Что поощряло насилие и равнодушие к военнопленным и что сдерживало эти чувства?
Один из ключевых вопросов заключается в том, была ли сознательной и целенаправленной политика в отношении военнопленных в Финляндии, которая привела к массовой гибели советских военнопленных?
Если да, то это означало бы, что военнопленные преднамеренно содержались как можно более слабыми, чтобы их можно было лучше контролировать, и что высокая смертность, как следствие этого была осознанным выбором.
Основываясь на исследованиях документов, нельзя утверждать, что финские военные или политическое руководство сознательно стремилось создать наихудшие условия для военнопленных.
В Финляндии, в отличие от союзнической страны Германии, политика в отношении военнопленных не руководствовалась совершенно безжалостными приказами.
Единственный, с точки зрения международного права, явно незаконный приказ, поступивший в штаб-квартиру генерал-лейтенанта Эрика Хайнрихс из генерального штаба, был приказ об использовании в разминирование, в основном, способных военнопленных.
Другое дело, было ли понимание тенденции голода военнопленных осознанным и преднамеренным.
Невосприимчивость стала возможной благодаря типичной психологической предрасположенности людей к самообману, с помощью которого финны пытались доказать себе, что в их действиях нет ничего плохого.
Условия для возникновения самообмана были благоприятными. Те, кто отвечал за снабжение военнопленных, были физически удалены от военнопленных и могли дистанцироваться от советских военнопленных также морально, что усилило равнодушие к военнопленным.
Осенью 1941 года как финские официальные лица, так и высшее армейское руководство могли оценить рост смертности военнопленных и принять реальные меры, которые требовались для исправления ситуации.
Интерпретация самообмана усиливается тем фактом, что Финляндия не была впервые опекуном заключенных. Небольшое количество военнопленных в короткой «Зимней войне» уже было в Финляндии, но в дополнение к «Зимней войне» в 1918 году Финляндия испытала неудачную политику в лагерях, в результате которой за короткое время погибли несколько тысяч красных заключенных.
Если бы финские власти признали провал политики тюремного лагеря 1918 года, повторения ситуации в 1941–1942 годах можно было бы избежать.
Важен также тот факт, что отчасти, одни и те же лица были привлечены для организации лагерей во время «Войны продолжения», что и в 1918 году.
Второй вариант объяснения - массовая смертность военнопленных была полностью независимой от финнов исключительно из-за нехватки ресурсов (нехватка продовольствия) и условий (холодный климат и инфекционные заболевания).
Надо сказать, что ресурсы тоже имели значение.
Как для Великобритании, так и для Соединенных Штатов, у которых, конечно же, были другие причины поддерживать жизнь своих военнопленных, адекватная забота о военнопленных было намного проще, так как нехватка продовольствия никогда не была такой же серьезной проблемой, как в Финляндии.
Несмотря на нехватку продовольствия, регулирующая экономика, которая также действовала в Финляндии во время Второй мировой войны, всегда означает выбор.
Германия передала голод гражданским лицам и военнопленным стран, которые она оккупировала,
Британия - своим колониям.
В Финляндии его перевели в военнопленные и концентрационные лагеря, а также в другие закрытые заведения.
В Финляндии власти, которые призваны обслуживать военнопленных, приравняли продовольственные пайки военнопленных пайкам гражданских лиц и военнослужащих, что создало искаженное представление об адекватности пищи военнопленных, поскольку гражданские лица и военнослужащие имели доступ к дополнительному питанию.
Согласно оценкам, официальные рационы гражданских карт покрывали только половину потребностей в энергии в худшие времена и все еще использовались в качестве основы для для размера довольствия военнопленных.
Нехватка продовольствия также вызвала голод в Финляндии, но только среди определенных групп, таких как муниципальные психиатрические больницы, чьи пациенты не имели доступа к дополнительному продовольствию, и больные в 1942 году умерли в количестве 10%.
В отличие от этого, смертность среди гражданского населения в Финляндии значительно не увеличилась.
Официальный рацион военнопленных в Финляндии был сопоставим на международном уровне с рационом других странах.
Самым важным в сфере общественного питания была связь между приемом пищи и работой, а также возможностью дополнительного питания.
Голод военнопленных поражал на работе, а не в лагерях.
Об этом свидетельствует тот факт, что офицеры, которые питались не намного лучше, чем другие военнопленные зимой 1941–1942 гг., погибли в количестве лишь несколько процентов за всю войну.
Кроме того, дополнительная пища неофициально предоставлялась военнопленным с весны 1942 года, это показывает, что официальные размеры рациона были слишком малы для работающих заключенных.
Размещенные на частных фермах военнопленные выжили лучше всего, так как их работа не была чрезмерно тяжелой и заключенные обычно получали дополнительную еду от фермеров.
В других воюющих странах также возможность дополнительного питания оказала решающее влияние на выживание военнопленных.
Например, американские и британские военнопленные не голодали в немецких лагерях военнопленных, в основном, благодаря помощи Красного Креста, которую они получали на регулярной основе.
В Финляндии не было значительных эпидемий инфекционных заболеваний среди советских военнопленных.
Возможно, одной из причин было то, что в результате эпидемий, имевших место в Советском Союзе в начале 20-го века, у них была защита от болезней.
Болезни, от которых военнопленные погибали, были вызваны болезнями в основном из-за недоедания и плохой гигиены в тесных лагерях, и поэтому были зависимы от действий финнов.
Точно так же холодная зима вызывала проблемы, в основном из-за того, что военнопленные содержались на улице, их одежда была неприспособленной для зимы, а их условия проживания зачастую были непригодны для зимних условий.
Финское военное и политическое руководство, а также должностные лица, ответственные за содержание военнопленных, руководители рабочих мест и охранники тюремных лагерей не имели никаких реальных причин, чтобы заставить голодать военнопленных путем изнурения чрезмерной работой зимой 1941–1942 годов.
Таким образом, вопрос заключается в том, действительно ли у них была причина содержать военнопленных, так, чтобы они не смогли выжить.
Голод разразился не на ранних этапах войны, на самом деле, многие факторы способствовали равнодушию и акценту на полезности использования советских военнопленных в качестве дешевой рабочей силы.
В частности, исходная ситуация с «Войной продолжением» не предвещала очень хорошей судьбы для финнов.
Судьба советских военнопленных, хотя бы должна быть представлена финской пропагандой как образец поведения гуманного победителя.

Регистрация советских военнопленных финской организацией Красного Креста.

Но здесь возникала проблема реагирования противной стороны.
Финляндия боролась с другим тоталитарным режимом СССР совместно с тоталитарной диктатурой Гитлера.
Тоталитарный режим ставит своих военнопленных в крайне неблагоприятные условия.
Во-первых, на тоталитарные режимы гораздо сложнее влиять путем международного давлением, чем на демократические государства, что означает, что тоталитарные государства могут действовать в отношении заключенных очень произвольно.
Во-вторых, тоталитарные режимы гораздо менее восприимчивы к внутриполитическому давлению, чем демократии.
Поэтому для тоталитарных государств судьба собственных солдат в тюрьме может не вызывать озабоченности.
Лидер тоталитарного государства, безусловно, не в полной мере защищен от давления внутренней и внешней политики, о чем свидетельствует более гуманное обращение немцев с военнопленными западных союзников.
На Восточном фронте немецкая война была тотальной, произвольной и крайне жестокой.
Финляндия, которая была партнером сильного тоталитарного союзника в завоевательной войне, сохранила, в отличие от многих других союзников Германии, свою систему демократического управления во время Второй мировой войны, которая, в принципе, могла бы защитить военнопленных.

Несмотря на это, Финляндия была явно ближе к тоталитарным странам, чем другие демократические страны с точки зрения смертности военнопленных.
В Финляндии возможности демократии сузились во время Второй мировой войны.
Выборы не проводились, это означало, что на выборах 1939 года был избран парламент, который проработал до весны 1945 года.
Кроме того, многие важные решения были, фактически, приняты в узком кругу, который включал высшее военное и политическое руководство страны.
Парламент об этом был мало информирован.
Во многих случаях Финляндия была близка к процедурам национал-социалистической Германии во имя общей войны против большевизма, о чем свидетельствует открытие Ула Сильвеннойненом существования и деятельности в Финляндии Миссии полиции безопасности Германии, Einsatzkommando Finnland.
Судьба советских военнопленных на восточном фронте Германии, голод или массовые убийства никогда не обсуждались в Финляндии.
Контакты с национал-социалистической Германией были близки, но обращение с советскими военнопленными было не таким жестоким в Финляндии, как в Германии.
На своей территории Финляндия несла ответственность за военнопленных, в стране был разработан широкий спектр планов содержания и работы военнопленных в начале «Войны продолжения». Но подготовка позже оказалась явно недостаточной, так как война длилась дольше, чем ожидалось.
Важно, что эти планы были сделаны вообще.
Таким образом, союз с национал-социалистической Германией и модель, полученная из Германии для обращения с военнопленными, также не объясняют высокую смертность военнопленных.
Хотя, рекомендация не обеспечивать пленных в теплое время года казенной обувью, относя это только к осенне-зимнему периоду, выполнялась.
Однако в начале «Войны продолжения» альянс с Германией позволил финнам поверить в победу и тем самым заложил основу для безразличия к условиям содержания советских военнопленных.
Невосприимчивость к голодной смерти военнопленных осенью 1941 года также стала возможной благодаря расовому мышлению, связанному с эпохой.
Расовое мышление было обычным явлением в Финляндии и национал-социалистической Германии, а также во многих других воюющих государствах, включая Соединенное Королевство.
Кроме того, при построении образа врага в Финляндии, а также в других воюющих странах насаждаемая звериная бесчеловечность была основана на возбуждение чувства отвращения, которое заставляло людей обращаться с врагами как с бесчеловечными существами, или, по крайней мере, давало возможность активировать эту поведенческую готовность. В Финляндии положение россиян усугублялось тем, что страна была готова воспринять чувство ненависти к русским, благодаря событиям 1918 года и недавней «Зимней войны».
Поэтому пропагандистам войны не приходилось долго искать образ врага.
Большинство финнов чувствовали дух мести и возмездия Советскому Союзу после «Зимней войны».
Другое дело, испытывали ли простые финны те же чувства к незнакомым советским военнопленным.
Отчеты, собранные надзорными органами, показывают, что финские гражданские лица обращались с военнопленными «слишком хорошо», а не плохо, уже осенью 1941 года.
То же самое относится и к данным о военнопленных, которые голодали в крупных рабочих коллективах, а не на попечении частных фермеров.
В действительности ненависть к русским и боязнь большевизма фактически затронули в основном верхние слои финского общества и, следовательно, гражданскую службу военного времени, а также военных.
Именно в офицерских кругах и надзорных органах, а также среди правых граждан советские военнопленные считались наиболее опасными в первые годы войны.
Страх перед большевизмом и его распространением, боязнь чрезмерной гуманизации русских военнопленных финнами, привело, в конечном итоге, к полной изоляции военнопленных от населения Финляндии зимой 1941–1942 гг.
Потенциал лагерей для военнопленных не выдержал.
Расовое мышление, типичное для той эпохи, образ врага, а также решение использовать русских военнопленных на наиболее тяжелых работах в худших условиях (строительство фортификационные сооружений и лесные работы), привело к более высокой смертности русских военнопленных, по сравнению с военнопленными других национальностей.

Русские военнопленные на восстановлении виадука через железную дорогу в Выборге 10.11.1941 г.


«Плохая обстановка» означает, помимо строгой дисциплины и тяжелой работы, что места, где военнопленные использовались в больших и анонимных количествах, способствовали дегуманизации военнопленных в глазах охранников.
Проще было закрыть глаза на страдания бесчеловечной серой массы военнопленных.
Кроме того, охранники были привлечены к ответственности за усердную работу военнопленных, которая приводила к попытке получить как можно больше работы от уже голодных заключенных, не осознавая того факта, что «лень» заключенных была вызвана их плохим состоянием.
Большие тюремные лагеря, а также больницы для военнопленных, сформированные зимой 1941–1942 гг. для тех военнопленных, которые ослабли на работе, превратились в так называемые «скелетные фабрики», в которых погибло большое количество заключенных, более 77%.
Во время «Войны продолжения» войны финские власти часто обвиняли СССР в бедственном положении заключенных.
Дело доходило до заявлений, что русские гибли из-за того, что они уже были настолько голодны из-за плохого питания в Красной Армии или это произошло потому, что плохая гигиена лагерей военнопленных была вызвана их нецивилизованными привычками.
Обвинение жертвы - один из наиболее типичных способов объяснить безнравственность и бесчеловечные последствия своих собственных действий.
Частично причина высокой смертности советских военнопленных в Финляндии была вызвана тем, Советский Союз не обеспечивал взаимность во время «Войны продолжения».
Обмен информацией о военнопленных между Финляндией и Советским Союзом не был успешным, при этом Советский Союз не был заинтересован в том, чтобы заботиться о своих собственных военнопленных посредством грантов через Красный Крест или международное давление.
Таким образом, у Финляндии не было никаких взаимных ограничений для пресечения жестокого обращения с советскими заключенными в начале войны.
Кроме того, число военнопленных было несбалансированным между Финляндией и Советским Союзом: Финляндия содержала около 67 000 советских военнопленных, в то время как в Советском Союзе находились в заключении во время «Войны продолжения» только около 3000 финских солдат.
Отсутствие взаимности не означает, что сами финны не несут ответственности за обращение с военнопленными, но помогает понять, почему улучшение условий содержания военнопленных зимой 1941 -1942 гг. было настолько сложным и является одной из причин, почему Финляндия отказалась от обращения с военнопленными по примеру многих других западных стран.
Однако взаимность материализовалась в Финляндии при обращении с военнопленными на более низком уровне, особенно на фермах, где финны, как по прагматическим причинам, так и под влиянием сострадательного желания помочь, основанного на эмпатии, обычно поддерживали жизнь своих сотрудников и относились к ним гуманно.


Советские военнопленные на частной финской ферме.

На самом деле, только Япония напоминала Советский Союз в том смысле, что ни советские, ни японские лидеры не придавали большого значения своим преданным солдатам и не стремились помочь им.
По закону Красной армии капитуляция считалась военным преступлением.
Кроме того, в Красной Армии были сформированы отдельные подразделения для расстрела, при необходимости, своих солдат, чтобы предотвратить бегство с фронта, так называемые «заградительные отряды».
У японских солдат позор капитуляции был равносилен смерти.
Согласно официальной идеологии японского милитаризма, капитуляция была предательством как императора, так и его собственных родителей. Японские солдаты вообще не соглашались сдаваться на передовой и бились до последнего патрона, последней гранаты.
Это одна из причин, по которой союзники захватили лишь незначительное количество японцев, 40 000, или около 0,5% японской армии, насчитывающей более 9 миллионов солдат.
В дополнение к военной культуре страны нежелание японцев сдаваться сопровождалось страхами перед противником, особенно теми, которые были жестоки по отношению к американцам.
Германия пыталась изменить политику голодания советских военнопленных зимой 1941-1942 годов по прагматическим причинам. Усиливающаяся нехватка рабочей силы в Германии сделала советских военнопленных ценными, но изменения в политике спасли лишь незначительное число сильно ослабленных советских военнопленных.
В Финляндии трудовой потенциал военнопленных также был оправданием для попыток улучшить их условия, но ценность военнопленных не стала причиной снижения смертности заключенных. Однако трудовая выгода была причиной того, что финские работодатели начали улучшать питание заключенных самостоятельно, в том числе за пределами фермерских хозяйств, хотя официальные инструкции были иными.
Победа Германии уже не казалась такой очевидной в начале 1942 года, как осенью 1941 года, и, кроме того, возрос международный контроль над Финляндией.
Последствия изменившейся ситуации в военной политике и усиления контроля в Финляндии отразились в усилении мер по снижению смертности военнопленных.
Самая важная мера по пресечению смерти военнопленных состояла в том, чтобы позволить работающим заключенным, хотя и неофициально, получать дополнительное питание, предоставляемого работодателями. Вследствие чего полученное военнопленными количество пищи, фактически, увеличилось в 1942 году, хотя это изменение не было отражено в официальном рационе.
Еще одной мерой, которая значительно улучшила положение военнопленных, была децентрализация медицинской помощи, при этом ослабленным военнопленным было разрешено переезжать на фермы.
Запрет на передвижение больных военнопленных вступил в силу в марте 1942 года, что, возможно, показывает широкое распространения этой неформальной практики.
Таким образом, ответственность за голодание военнопленных не ограничивается иерархически простым верхним уровнем, т.е., военным руководством в штабах, но часть ответственности лежит на более низком уровне, который требует чрезмерной работы: работодатели, начальники лагерей и охранники.
Верхний уровень, конечно, в начале войны своим безразличием дал «разрешение» лицам более низкого уровня на незаконное и жестокое обращение с военнопленными.
Кроме того, это дало возможность для более низкого уровня игнорировать пригодность военнопленных, санкционируя передвижение военнопленных и содержание заключенных в формированиях, способствующих бесчеловечному обращению с военнопленными. Верхний уровень, в частности, также дал охранникам определенную причину для произвольных наказаний вследствие привлечения охранников к ответственности за эффективную работу военнопленных.
Весной 1942 года ситуация начала меняться как на верхнем, так и на нижнем уровнях.
Военное и политическое руководство должно было обратить внимание на изменившуюся военную ситуацию на фронтах Второй мировой войны.
Обращение с советскими военнопленными в Финляндии во время «Войны продолжения» показывает, что просто владеть информацией недостаточно.
Люди на руководящих должностях во время войны не могли автоматически защитить военнопленных от насилия и безразличия, для это потребовалось сильные внешние ограничения.
Такими могли быть презумпция взаимности, т.е., определенный вид баланса в ситуации с военнопленными с той и другой стороны, или контроль со стороны, с возможностью санкций.
Если бы не было контроля или он был слишком поверхностным, условия содержания военнопленных оказались бы в руках негуманных людей.
Врожденная способность сопереживать и учитывать чувства других людей влияла на обращение с военнопленными только тогда, когда с ними обращались лично.
Военнопленные относительно легко оказывались в кругу эмпатии, несмотря на предубеждение относительно группы, которую они представляли, но для этого требовался личный контакт на индивидуальном уровне с одним военнопленным или достаточно небольшой группой военнопленных.
Поворотный момент в политике финских военнопленных весной 1942 года свидетельствует о том, что, когда существовали аресты или иные наказания за жестокое обращение с военнопленными, военнопленным были успешно предоставлены гуманные условия.
В Финляндии обращение с военнопленными не ухудшилось, как это часто случается, если война затягивается, а, наоборот, улучшилось вследствие исправления своей военнопленной политики в 1942 году.


Распределение смертности по местам нахождения военнопленных:


  • Концентрационные лагеря военнопленных под охраной внутренних войск: 6623 человек (41,3 % );


  • Госпитали: 5775 человек (36,0 % );


  • Северные лагеря: 2216 человек (13,8 % );


  • Военнопленные компании: 1026 человек (6,4 % );


  • Военные лагеря и конгломераты: 415 человек (2,6 % );


  • Всего: 16055 человек (100 % ).



Многие темы, касающиеся проблем военнопленных, требуют дальнейшего изучения.
До сих пор на уровне лагерей не проводилось никаких исследований системы послевоенных лагерей для военнопленных.
Есть несколько исследований отдельных лагерей, но в исследовании лагерей военнопленных на более низком уровне желательно сравнить несколько лагерей одновременно в одной и той же работе.
Военнопленные компании также заслуживают собственного расследования.
Отдельного исследования требуют также тюремные охранники, рабочие места, которые использовали военнопленных (такие, как лесные компании или государственные железные дороги), военнопленные на фермах.
Существует много локальных исследований на последнюю тему, но не все они суммируют и сравнивают различные области.

* Курсив мой.