May 6th, 2020

На выборгских развалинах. Часть 191.

Выборгский лагерь военнопленных № 6. Глава 1.

VANKIEN VARTIJAT
Ihmislajin psykologia, neuvostosotavangit ja Suomi 1941–1944
Mirkka Danielsbacka
Helsinki 2013

Пленные под охраной
Психология человека и советские военнопленные в Финляндии в 1941–1944 годах.
Автор Миркка Даниэлсбака
Хельсинки 2013

Эта диссертация, подготовленная Mirkka Danielsbacka, исследует обращение с советскими военнопленными во время «Войны продолжения» (1941–1944 гг.).

Исследование фокусируется на массовой гибели советских военнопленных от рук финнов и администрации финских концентрационных лагерей в период 1941-1942 гг.
Во время «Войны продолжения» Финляндия захватила не менее 67 000 советских военнопленных, из которых по меньшей мере 19 000 и, вероятно, более 22 000 (то есть около трети) умерли.
С этой точки зрения смертность военнопленных в Финляндии была гораздо ближе к тоталитарным режимам - Германии, Советского Союза и Японии, чем к другим демократическим страны, таким как Великобритания или США.
Финны захватили большинство военнопленных осенью 1941 года, и большинство военнопленных, которые погибли — умерли зимой 1941–1942 гг.
В большинстве случаев причиной смерти было недоедание. Военнопленные страдали от недостатка пищи, главным образом из-за того, что финны перегружали их работой и предоставляли им слишком скудную еду.

* Советский заключенный в голодном обмороке. Karhumäki 1942.02.10.

Зачастую для питания заключенных использовали мясо павших на фронте лошадей. Karhumäki 1942.02.10.

Очередь за получением лагерного пайка. Syvärin lohko, Pertjärven mottimaasto. 1942.04.17.

Кроме того, плохая гигиена и скученность в лагерях для военнопленных способствовала распространению инфекционных заболеваний.

В исключительно холодную зиму инфекционные заболевания оказались смертельными для плохо одетых и недоедающих военнопленных. Несмотря на массовую гибель военнопленных, воспоминания о военнопленных в Финляндии, которые работали на финских частных фермах, доносят до нас неплохое отношение к ним и связано с тем, что у военнопленных, работавших в сельских домах, было больше шансов выжить, чем у работавших в других местах или находившихся в лагерях под наблюдением охраны.
Основные вопросы исследования Mirkka Danielsbacka:

Почему так много советских заключенных умерли в финских тюрьмах во время «Войны продолжения»?

Почему Финляндия оказалась так далеко от других западных демократий в своем обращении с военнопленными?

Почему отношение финнов к военнопленным было настолько амбивалентно, как это связано с прошлой историей и отношением к своим военнопленным руководства СССР?

База данных Национального архива Финляндии о смертности военнопленных во время «Войны продолжения» является наиболее важным источником.
Кроме того, автор использует в качестве исходного материала административную переписку между департаментами, которые отвечали за содержание военнопленных, личные архивы лиц, имеющих отношение к ведению дел военнопленных и отчеты инспекторов лагерей военнопленных.
Mirkka Danielsbacka утверждает, что для полного понимания причин обращения с военнопленными мы должны наблюдать это явление как взаимодействие психологии человека и культуры военного времени Финляндии.
Таким образом, теоретическая основа этого исследования основана на эволюционной и социальной психологии.

Основные понятия, касающиеся человека, его психологические предрасположенности - это самообман, диффузия (размытость) ответственности, эффект свидетеля, тенденция категоризации, дегуманизация, ксенофобия, этноцентризм, и, в противовес этим отрицательным тенденциям - сопереживание, сочувствие и взаимность.
Это исследование показывает, что психологические предрасположенности человеческого разума - особенно предрасположенность к самообману и дегуманизации - делают понятным развитие массовой гибели советских военнопленных и тот факт, почему финны так долго реагировали на эту ужасную ситуацию.

Кроме того, автор выделяет ограничения, необходимые для того, чтобы сделать условия военнопленных гуманными, наиболее важными из которых были те, которые бы побудили финнов поддержать военнопленных.
Основными мотивирующими факторами более гуманного отношения к военнопленным могли быть: репутация цивилизованной нации, продолжение войны со значительно ослабленной верой в то, что Германия выиграет войну, трудовые потребности местных частных работодателей, внешнее и внутреннее политическое влияние.

Исследование также показывает, что те финны, которые были в личном контакте с военнопленными, обычно быстро избавлялись от пренебрежительного отношения к ним из-за способности человека к эмпатии и сочувственной необходимости помочь другим, вытекающие из морального чувства взаимности.

Смертность военнопленных в Финляндии была на очень умеренном уровне в первые месяцы «Войны продолжения», но в ноябре 1941 года она начала расти, и за этот месяц, по меньшей мере, шестьсот военнопленных погибли.
До этого, в июле-октябре, т.е., за четыре месяца, погибло около пятисот военнопленных, поэтому рост смертности в ноябре был значительным. Увеличение смертности было отчасти связано с огромным увеличением числа военнопленных, поскольку на этапе наступления и продвижения по территории в 1941 году финны захватили большое количество военнопленных.
Однако смертность по отношению к числу имеющихся военнопленных увеличилась в соответствии с абсолютной смертность, за исключением пика в июле 1941 года, который мог быть связан просто с тем фактом, что не все заключенные в июле к концу месяца были зарегистрированы.
В декабре абсолютная смертность военнопленных удвоилась по сравнению с ноябрем и продолжала расти до февраля 1942 года, когда в течение месяца погибло более 2500 заключенных, после чего смертность начала снижаться, но в марте-июне число смертей в месяц по-прежнему превышало 1000 и более 500 в месяц до сентября.

К сентябрю 1942 года погибло в общей сложности 16 566 военнопленных, или около 87 процентов от общего числа погибших во время войны 19 085 военнопленных.
Данные о погибших военнопленных на рисунке 1 основаны, главным образом, на базе данных, собранной Национальным архивом из архива Красного Креста. Поэтому учтены только зарегистрированные военнопленные и, помимо приведенного выше рисунка, только те, чьи даты смерти известны.




Всего зарегистрированных военнопленных погибло во время «Войны продолжения» 19 085, без даты смерти числится еще 721 военнопленный.
Вполне вероятно, что из них тоже большинство умерло в те месяцы, когда смертность среди заключенных была самой высокой.
Регистрация военнопленных отставала от их содержания под стражей, а все заключенные на этапе наступления, получили регистрацию только в 1942 году.
Те, кто умер раньше, не включены в базу данных Национального архива. Число незарегистрированных смертей оценивается, как минимум в 3000 военнопленных, что может быть считается минимальной оценкой.
Точная информация об этих военнопленных вряд ли когда-либо будет получена.
Принимая во внимание оценку незарегистрированных смертей, уровень смертности военнопленных в Финляндии возрастает примерно до 33%.
В международном сравнении смертность военнопленных в Финляндии была ближе к смертности немецких, советских и японских лагерей военнопленных, чем к смертности в лагерях у западных союзников, таких как Великобритания, США или Франция (см. Таблицу 1).


В немецких восточных лагерях для военнопленных во время Второй мировой войны оценки смертности в России колеблются от 30 до почти 60 процентов.
Немецкие лагеря военнопленных в Финляндии и Норвегии были исключением в этом отношении, поскольку они значительно сократили число советских военнопленных.
В немецких тюремных лагерях в Лапландии около 10 процентов советских солдат погибли и около 13 процентов советских заключенных, переведенных в Норвегию, несмотря на суровые условия.

Причиной относительно низкой смертности, вероятно, была важность трудозатрат военнопленных для выживания немецких солдат, а также тот факт, что военнопленные содержались там в относительно теплое время года.
Немецких военнопленных, заключенных в тюрьмы и лагеря Советским Союзом, предположительно, погибло около 35–45 процентов.

Финских военнопленных во время «Войны продолжения» - около 32 процентов.
Солдатов союзников погибло в японских лагерях в среднем около 27 процентов.
Американцы - около 33 процентов, австралийцы - около 34 процентов, британцы - около 25 процентов и голландцы - около 23 процентов.
Другими небольшими группами западных военнопленных, удерживаемых Японией, были канадцы - 16 процентов и новозеландцы - 26 процентов, из которых умерли в неволе.

На западе, в лагерях союзников, смертность немецких военнопленных - несколько процентов.

Немецких заключенных, погибших во французских лагерях - около 3 процентов, в британских лагерях около 0,03 процента, и в американских лагерях около 0,15 процента.

Смертность западных союзников в немецких лагерях для военнопленных также низка.

Например, британские и американские военнопленные погибли в немецких лагерях в количестве только около 3-5 процентов.
Mirkka Danielsbacka рассматривает увеличение числа военнопленных на ранних этапах «Войны продолжения», во время наступления, исследует формирование лагерной организации, распределение заключенных, планы, разработанные для них, а также формирование образа врага из россиян и отношение к военнопленным.
В «Войне продолжение» войны главный удар Финляндии был направлен на Ладожскую Карелию.
Наступление началось 10 июля 1941 года и в начале октября финские войска заняли Петрозаводск.
Оккупация Карельского перешейка началась в начале августа и Выборг был завоеван в конце этого месяца.
В направлении перешейка атака была остановлена после достижения старой границы перед Ленинградом.
Хотя немцы оказывали давление на Финляндию продолжать наступление на Ленинград, Маннергейм, как и президент Рюти были против этого.
Они не хотели, чтобы в захвате Ленинграда участвовали финские войска, хотя судьба Ленинграда в высшем военном руководстве Финляндии рассматривалась таким же образом, как и у немцев.
По словам финнов, город должен был завоеван, но с помощью немцев. Атаки финских войск продолжались на севере и востоке Карелии. Прогресс остановился и фронт затих только в декабре 1941 года.
В связи с быстрым продвижением финских войск и разными стилями боевых действий у финнов и у Советов (наличие запретов на отступление) было захвачено в плен очень большое количество советских воинов.
Если в начале «Войны-продолжения» в июле в их руках было лишь около 1150 человек - в августе их число возросло до 17 000, а в следующем месяце их число увеличится более чем на 20 000, а в октябре - более чем на 10 000.
В конце декабря финны удерживали не менее 55 000 советских военнопленных (см. Таблицу 2).

В соответствии с Женевской конвенцией 1929 года с военнопленными разрешалось обращаться на основании их военного статуса, здоровья, профессиональных навыков или пола, но только в пользу заключенного.
Женевская конвенция 1929 года не запрещала сегрегацию военнопленных по национальности или расе, в статье 9 прямо предусматривалось проведение различия между представителями разных национальностей и рас в разных лагерях.
Однако, национальность не должна была влиять на обращение с заключенными, но это в Женевской конвенции 1929 года определялось только косвенно.
И только в Женевской конвенции 1949 года связь между гражданством и обращением с заключенными была прямо запрещена.
Военнопленные по национальности уже распределялись в Первой мировой войне.
Например, во Франции военнопленные были разделены по национальности, достоинству и в соответствии с их статусом рабочих групп, работа которых варьировалась в зависимости от этих вышеупомянутых характеристик.

Наиболее известным примером принципов разделения военнопленных является национал-социалистическая Германия, которая установила свою иерархию военнопленных в соответствии с расой, но, в некоторой степени, с учетом политической ситуации из-за возможных ответных мер против заключенных немецких солдат.
Последнее было действительно только для военнопленных западных союзников.
Военнопленные имели различные льготы в немецких лагерях в зависимости от национальности, включая различные порции еды. Английские и позже также американские (белые военнопленные) были самыми высокими по статусу в немецкой иерархии военнопленных и пользовались наибольшими преимуществами.
Германия выполняла практически все то, что требовалось по Гаагской и Женевской конвенциям, частично из-за страха мести.
Шел обмен информацией не только о заключенных, но и о раненых и больных военнопленных.
Кроме того, Международному комитету Красного Креста было разрешено осматривать лагеря американских и британских заключенных, а также разрешалось проверять посылки помощи Красного Креста.
Французские, бельгийские и голландские военнопленные, которых немцы считают расово неполноценными, уже содержались в менее благоприятных условиях. Это касалось также французских колониальных сил, юго-восточных европейцев, поляков и русских.
В советских военнопленных немцы выделяли по национальности украинцев, белорусов, поляков, литовцев, латышей, эстонцев, румын, финнов и грузин.
По германским планам всех их, кроме поляков и грузин, нужно было освободить и отправить на родину.

Для всех национальностей этот план не был реализован.
В Германии принципы классификации были более сложными, например, из-за того, что с меньшинствами предполагалось обращаться лучше, чем с титульными национальностями.
Разделение военнопленных по национальности также было обычной практикой и в других воюющих государствах Второй мировой войны. Британия сделала четкое разделение между немецкими и итальянскими военнопленными.
Особенно после того, как фокус Второй мировой войны сместился ближе к Британии весной 1940 года, и завоевание островов стало реальной угрозой.
Немецкие военнопленные стали наиболее угрожающими с британской точки зрения.
Угроза Британии от наличия на ее территории немецких военнопленных могла даже превзойти принцип взаимности в обращении с военнопленными.
Поэтому англичане частично передали немецких военнопленных Франции и Соединенным Штатам и Канаде.
Военнопленные, которые оказались, в частности, в Соединенных Штатах, в целом содержались более, чем достойно, но французы с ними обращались плохо.
Итальянские военнопленные считались гораздо более политически безвредными в Британии, чем немцы.
В Соединенных Штатах во время Второй мировой войны содержалось около 420 000 военнопленных в 700 лагерях для военнопленных по всей стране.
Абсолютное большинство военнопленных были немцы, но также было около 53 000 итальянских военнопленных и около 5400 японских. Большинство японских военнопленных американцы передали в Австралию и Новую Зеландию, и только тех, которые считались важными с точки зрения разведки, были экспортированы в Америку.
В Соединенных Штатах немецкие, итальянские и японские военнопленные были разделены, но обращение со всеми было в основном в соответствии с Женевской конвенцией.
Например, питание заключенных было неплохое, так что немецкие военнопленные даже откармливались во время заключения, а японцы получали больше еды, чем в их собственной армии.
Конечно, Соединенные Штаты могли себе это позволить, несмотря на нехватку рабочей силы, страна была единственной страной Второй мировой войны, которая не страдала от нехватки продовольствия. Фактически, производительность сельскохозяйственного сектора в Соединенных Штатах значительно возросла во время войны.
С другой стороны, солдаты США четко различали японских и не японских солдат.
Японские солдаты были бесчеловечными противниками, похожими на животных, что было не так верно в отношении немцев.
Это происходило частично благодаря информации и слухам о том, что японцы были жестоки по отношению к военнопленным.
Дегуманизация противника также была причиной жестокости по отношению к японским военнопленным со стороны солдат США.
В Советском Союзе военнопленные были распределены во время Второй мировой войны в лагерях для военнопленных в соответствии с воинским званием и национальностью, как требовал Указ о военнопленных, пересмотренный в сентябре 1939 года.
Помимо Указа о военнопленных в Советском Союзе были инструкции и приказы относительно разных национальностей.
Финских военнопленных было относительно мало и, как правило, они не выделялись в отдельную категорию в советской политике военнопленных, не было и многочисленных специально для них составленных отдельных инструкций, как, например, для немцев и поляков.
Несмотря на отдельные инструкции, к немецким военнопленным, например, не относились хуже, чем к заключенным других национальностей.
Национализация военнопленных и неравноправное отношение к ним были связаны как с политической, так и с военной ситуациями, а также и с изменениями, которые произошли в воюющих странах.
Особенно в Германии, где расовая иерархия мышления, была преобладающей во время Второй мировой войны.
Расовое мышление было широко распространено как в тоталитарном, так и в демократическом в мире.
Западное расовое мышление проявлялось, в частности, в политике в отношении неевропейцев.
Например, премьер-министр Англии Уинстон Черчилль отказался помочь индийцам в борьбе с голодом в Бенгалии, хотя сами британцы и вызвали его своими действиями.
Он обвинил в голоде индийцев, которые «размножаются как кролики», и сказал, что ненавидит индийцев.
По словам Черчилля, они - «жалкая нация с ужасной религией».
Во время Второй мировой войны Соединенные Штаты заключили сотни тысяч американцев в концентрационные лагеря просто потому, что они были японцами по расе, врагами Соединенных Штатов.

Согласно Указа Президиума Верховного Совета СССР «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья» от 28 августа 1941 г. была ликвидирована Автономная Республика немцев Поволжья и произведена тотальная депортация немцев из АССР. Для этой цели заранее на территорию АССР НП были введены войска НКВД.
"По достоверным данным, полученным военными властями, среди немецкого населения, проживающего в районах Поволжья, имеются тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпионов", - говорилось в Указе.
Немцам было отдано распоряжение в течение 24 часов подготовиться к переселению и с ограниченным количеством своего имущества прибыть в пункты сбора. 
Немецкие жители республики были вывезены в отдаленные районы Сибири, Казахстана и Средней Азии.
Согласно этому указу в сентябре-октябре 1941 г. было депортировано 446 480 советских немцев (по другим данным 438 280).
В сентябре 1941 года многие военнооябязаннве лица немецкой национальности были отправлены с фронта в тыловые части. В последующие месяцы депортация коснулась почти всего немецкого населения, проживающего на территории Европейской России и Закавказья, не занятых вермахтом. Переселение немцев производилось постепенно и завершилось к маю 1942 года. Всего в годы войны было переселено до 950 тыс. немцев. 367 000 немцев было депортировано на восток (на сборы отводилось два дня): в республику Коми, на Урал, в Казахстан, Сибирь и на Алтай.
Историки в России и Казахстане на основании данных отдельных лагерей приходят к выводу, что в 1941-1956 годах погибла примерно треть всего немецкого населения Советского Союза.
Сюда относятся как жертвы самой депортации, то есть во время движения эшелонов, так и жертвы трудармии - непосредственно погибшие на работах или получившие травмы и преждевременно умершие, а также немалое количество женщин и детей, умерших на спецпоселении.

* Курсив мой.

На выборгских развалинах. Часть 192.

Выборгский лагерь военнопленных № 6. Глава 2.

В Финляндии одним из ярких проявлений расового мышления было заключение русского населения в концентрационные лагеря в оккупированной Восточной Карелии.
Суомен Кувалехти писал о планах для русского населения в августе 1941 года: «Чувства ложной жалости и либерального смущения бесполезны. Оставив стадо русских на наших шеях, мы имели бы постоянные интригу, шпионаж и нигилизм на наших территориях. Финская страна и кровь должны быть чистыми».

Политическое и национальное разделение военнопленных в Финляндии отражало и разведывательную деятельность в отношении военнопленных.
Помимо поддержания спокойствия заключенных, присутствовали и элементы расового мышления, которое в крайних проявлениях приобретало черты национальной ненависти.
Кроме того, политическая сегрегация военнопленных также отражала идеологические цели войны.
По сравнению с другими странами, распределение военнопленных в Финляндии было очень похоже на распределение в Германии, отчасти потому, что страна столкнулась с тем же врагом.
Женевская конвенция требует обычного разделения национальностей и является обычным делом в других местах.
Напротив, отделение политического персонала от других военнопленных противоречило Женевской конвенции.
В Германии это было сделано открыто - более скрыто и мягче в Финляндии.

Финская пропагандистская листовка во время «Зимней войны».

Обращение с политическим персоналом в Германии было явно более строгим, чем в Финляндии.
И только в Финляндии племенные (родственные угро-финские) военнопленные были открыто поставлены в значительно лучшее положение.
Из предыдущих исследований известно, что финны содержали не менее 67 000 советских военнопленных во время «Войны продолжения», из которых не менее 19 000 и, возможно, более 22 000 или около трети умерли.
Большинство военнопленных были заключены в тюрьмы во время наступательной фазы войны осенью 1941 года, а большинство погибших погибло зимой 1941–1942 годов.

Причиной смертей был голод и болезни, которым он способствует. Недоедание среди военнопленных было связано главным образом с тем, что им давали тяжелую работу и слишком мало еды.

Кроме того, плохая гигиена в лагерях для военнопленных и тесные помещения усугубили распространение инфекционных заболеваний, вследствие чего недоедающие и плохо одетые военнопленные исключительно холодной зимой 1941–1942 умирали в массовом порядке.
До высшего военного руководства, информация о голоде советских военнопленных передавалась еще осенью 1941 года, то есть, речь идет о том, военное руководство своевременно было информировано об увеличение смертности.
Вопрос заключается в том, если финским властям и военному руководству было известно о развитии голода военнопленных, то почему не удалось предотвратить катастрофу?
Этому может быть дано два объяснения: голод военнопленных был преднамеренным или это было связано с независимыми от властей Финляндии причинами, в основном, нехваткой продовольствия.
Что поощряло насилие и равнодушие к военнопленным и что сдерживало эти чувства?
Один из ключевых вопросов заключается в том, была ли сознательной и целенаправленной политика в отношении военнопленных в Финляндии, которая привела к массовой гибели советских военнопленных?
Если да, то это означало бы, что военнопленные преднамеренно содержались как можно более слабыми, чтобы их можно было лучше контролировать, и что высокая смертность, как следствие этого была осознанным выбором.
Основываясь на исследованиях документов, нельзя утверждать, что финские военные или политическое руководство сознательно стремилось создать наихудшие условия для военнопленных.
В Финляндии, в отличие от союзнической страны Германии, политика в отношении военнопленных не руководствовалась совершенно безжалостными приказами.
Единственный, с точки зрения международного права, явно незаконный приказ, поступивший в штаб-квартиру генерал-лейтенанта Эрика Хайнрихс из генерального штаба, был приказ об использовании в разминирование, в основном, способных военнопленных.
Другое дело, было ли понимание тенденции голода военнопленных осознанным и преднамеренным.
Невосприимчивость стала возможной благодаря типичной психологической предрасположенности людей к самообману, с помощью которого финны пытались доказать себе, что в их действиях нет ничего плохого.
Условия для возникновения самообмана были благоприятными. Те, кто отвечал за снабжение военнопленных, были физически удалены от военнопленных и могли дистанцироваться от советских военнопленных также морально, что усилило равнодушие к военнопленным.
Осенью 1941 года как финские официальные лица, так и высшее армейское руководство могли оценить рост смертности военнопленных и принять реальные меры, которые требовались для исправления ситуации.
Интерпретация самообмана усиливается тем фактом, что Финляндия не была впервые опекуном заключенных. Небольшое количество военнопленных в короткой «Зимней войне» уже было в Финляндии, но в дополнение к «Зимней войне» в 1918 году Финляндия испытала неудачную политику в лагерях, в результате которой за короткое время погибли несколько тысяч красных заключенных.
Если бы финские власти признали провал политики тюремного лагеря 1918 года, повторения ситуации в 1941–1942 годах можно было бы избежать.
Важен также тот факт, что отчасти, одни и те же лица были привлечены для организации лагерей во время «Войны продолжения», что и в 1918 году.
Второй вариант объяснения - массовая смертность военнопленных была полностью независимой от финнов исключительно из-за нехватки ресурсов (нехватка продовольствия) и условий (холодный климат и инфекционные заболевания).
Надо сказать, что ресурсы тоже имели значение.
Как для Великобритании, так и для Соединенных Штатов, у которых, конечно же, были другие причины поддерживать жизнь своих военнопленных, адекватная забота о военнопленных было намного проще, так как нехватка продовольствия никогда не была такой же серьезной проблемой, как в Финляндии.
Несмотря на нехватку продовольствия, регулирующая экономика, которая также действовала в Финляндии во время Второй мировой войны, всегда означает выбор.
Германия передала голод гражданским лицам и военнопленным стран, которые она оккупировала,
Британия - своим колониям.
В Финляндии его перевели в военнопленные и концентрационные лагеря, а также в другие закрытые заведения.
В Финляндии власти, которые призваны обслуживать военнопленных, приравняли продовольственные пайки военнопленных пайкам гражданских лиц и военнослужащих, что создало искаженное представление об адекватности пищи военнопленных, поскольку гражданские лица и военнослужащие имели доступ к дополнительному питанию.
Согласно оценкам, официальные рационы гражданских карт покрывали только половину потребностей в энергии в худшие времена и все еще использовались в качестве основы для для размера довольствия военнопленных.
Нехватка продовольствия также вызвала голод в Финляндии, но только среди определенных групп, таких как муниципальные психиатрические больницы, чьи пациенты не имели доступа к дополнительному продовольствию, и больные в 1942 году умерли в количестве 10%.
В отличие от этого, смертность среди гражданского населения в Финляндии значительно не увеличилась.
Официальный рацион военнопленных в Финляндии был сопоставим на международном уровне с рационом других странах.
Самым важным в сфере общественного питания была связь между приемом пищи и работой, а также возможностью дополнительного питания.
Голод военнопленных поражал на работе, а не в лагерях.
Об этом свидетельствует тот факт, что офицеры, которые питались не намного лучше, чем другие военнопленные зимой 1941–1942 гг., погибли в количестве лишь несколько процентов за всю войну.
Кроме того, дополнительная пища неофициально предоставлялась военнопленным с весны 1942 года, это показывает, что официальные размеры рациона были слишком малы для работающих заключенных.
Размещенные на частных фермах военнопленные выжили лучше всего, так как их работа не была чрезмерно тяжелой и заключенные обычно получали дополнительную еду от фермеров.
В других воюющих странах также возможность дополнительного питания оказала решающее влияние на выживание военнопленных.
Например, американские и британские военнопленные не голодали в немецких лагерях военнопленных, в основном, благодаря помощи Красного Креста, которую они получали на регулярной основе.
В Финляндии не было значительных эпидемий инфекционных заболеваний среди советских военнопленных.
Возможно, одной из причин было то, что в результате эпидемий, имевших место в Советском Союзе в начале 20-го века, у них была защита от болезней.
Болезни, от которых военнопленные погибали, были вызваны болезнями в основном из-за недоедания и плохой гигиены в тесных лагерях, и поэтому были зависимы от действий финнов.
Точно так же холодная зима вызывала проблемы, в основном из-за того, что военнопленные содержались на улице, их одежда была неприспособленной для зимы, а их условия проживания зачастую были непригодны для зимних условий.
Финское военное и политическое руководство, а также должностные лица, ответственные за содержание военнопленных, руководители рабочих мест и охранники тюремных лагерей не имели никаких реальных причин, чтобы заставить голодать военнопленных путем изнурения чрезмерной работой зимой 1941–1942 годов.
Таким образом, вопрос заключается в том, действительно ли у них была причина содержать военнопленных, так, чтобы они не смогли выжить.
Голод разразился не на ранних этапах войны, на самом деле, многие факторы способствовали равнодушию и акценту на полезности использования советских военнопленных в качестве дешевой рабочей силы.
В частности, исходная ситуация с «Войной продолжением» не предвещала очень хорошей судьбы для финнов.
Судьба советских военнопленных, хотя бы должна быть представлена финской пропагандой как образец поведения гуманного победителя.

Регистрация советских военнопленных финской организацией Красного Креста.

Но здесь возникала проблема реагирования противной стороны.
Финляндия боролась с другим тоталитарным режимом СССР совместно с тоталитарной диктатурой Гитлера.
Тоталитарный режим ставит своих военнопленных в крайне неблагоприятные условия.
Во-первых, на тоталитарные режимы гораздо сложнее влиять путем международного давлением, чем на демократические государства, что означает, что тоталитарные государства могут действовать в отношении заключенных очень произвольно.
Во-вторых, тоталитарные режимы гораздо менее восприимчивы к внутриполитическому давлению, чем демократии.
Поэтому для тоталитарных государств судьба собственных солдат в тюрьме может не вызывать озабоченности.
Лидер тоталитарного государства, безусловно, не в полной мере защищен от давления внутренней и внешней политики, о чем свидетельствует более гуманное обращение немцев с военнопленными западных союзников.
На Восточном фронте немецкая война была тотальной, произвольной и крайне жестокой.
Финляндия, которая была партнером сильного тоталитарного союзника в завоевательной войне, сохранила, в отличие от многих других союзников Германии, свою систему демократического управления во время Второй мировой войны, которая, в принципе, могла бы защитить военнопленных.

Несмотря на это, Финляндия была явно ближе к тоталитарным странам, чем другие демократические страны с точки зрения смертности военнопленных.
В Финляндии возможности демократии сузились во время Второй мировой войны.
Выборы не проводились, это означало, что на выборах 1939 года был избран парламент, который проработал до весны 1945 года.
Кроме того, многие важные решения были, фактически, приняты в узком кругу, который включал высшее военное и политическое руководство страны.
Парламент об этом был мало информирован.
Во многих случаях Финляндия была близка к процедурам национал-социалистической Германии во имя общей войны против большевизма, о чем свидетельствует открытие Ула Сильвеннойненом существования и деятельности в Финляндии Миссии полиции безопасности Германии, Einsatzkommando Finnland.
Судьба советских военнопленных на восточном фронте Германии, голод или массовые убийства никогда не обсуждались в Финляндии.
Контакты с национал-социалистической Германией были близки, но обращение с советскими военнопленными было не таким жестоким в Финляндии, как в Германии.
На своей территории Финляндия несла ответственность за военнопленных, в стране был разработан широкий спектр планов содержания и работы военнопленных в начале «Войны продолжения». Но подготовка позже оказалась явно недостаточной, так как война длилась дольше, чем ожидалось.
Важно, что эти планы были сделаны вообще.
Таким образом, союз с национал-социалистической Германией и модель, полученная из Германии для обращения с военнопленными, также не объясняют высокую смертность военнопленных.
Хотя, рекомендация не обеспечивать пленных в теплое время года казенной обувью, относя это только к осенне-зимнему периоду, выполнялась.
Однако в начале «Войны продолжения» альянс с Германией позволил финнам поверить в победу и тем самым заложил основу для безразличия к условиям содержания советских военнопленных.
Невосприимчивость к голодной смерти военнопленных осенью 1941 года также стала возможной благодаря расовому мышлению, связанному с эпохой.
Расовое мышление было обычным явлением в Финляндии и национал-социалистической Германии, а также во многих других воюющих государствах, включая Соединенное Королевство.
Кроме того, при построении образа врага в Финляндии, а также в других воюющих странах насаждаемая звериная бесчеловечность была основана на возбуждение чувства отвращения, которое заставляло людей обращаться с врагами как с бесчеловечными существами, или, по крайней мере, давало возможность активировать эту поведенческую готовность. В Финляндии положение россиян усугублялось тем, что страна была готова воспринять чувство ненависти к русским, благодаря событиям 1918 года и недавней «Зимней войны».
Поэтому пропагандистам войны не приходилось долго искать образ врага.
Большинство финнов чувствовали дух мести и возмездия Советскому Союзу после «Зимней войны».
Другое дело, испытывали ли простые финны те же чувства к незнакомым советским военнопленным.
Отчеты, собранные надзорными органами, показывают, что финские гражданские лица обращались с военнопленными «слишком хорошо», а не плохо, уже осенью 1941 года.
То же самое относится и к данным о военнопленных, которые голодали в крупных рабочих коллективах, а не на попечении частных фермеров.
В действительности ненависть к русским и боязнь большевизма фактически затронули в основном верхние слои финского общества и, следовательно, гражданскую службу военного времени, а также военных.
Именно в офицерских кругах и надзорных органах, а также среди правых граждан советские военнопленные считались наиболее опасными в первые годы войны.
Страх перед большевизмом и его распространением, боязнь чрезмерной гуманизации русских военнопленных финнами, привело, в конечном итоге, к полной изоляции военнопленных от населения Финляндии зимой 1941–1942 гг.
Потенциал лагерей для военнопленных не выдержал.
Расовое мышление, типичное для той эпохи, образ врага, а также решение использовать русских военнопленных на наиболее тяжелых работах в худших условиях (строительство фортификационные сооружений и лесные работы), привело к более высокой смертности русских военнопленных, по сравнению с военнопленными других национальностей.

Русские военнопленные на восстановлении виадука через железную дорогу в Выборге 10.11.1941 г.


«Плохая обстановка» означает, помимо строгой дисциплины и тяжелой работы, что места, где военнопленные использовались в больших и анонимных количествах, способствовали дегуманизации военнопленных в глазах охранников.
Проще было закрыть глаза на страдания бесчеловечной серой массы военнопленных.
Кроме того, охранники были привлечены к ответственности за усердную работу военнопленных, которая приводила к попытке получить как можно больше работы от уже голодных заключенных, не осознавая того факта, что «лень» заключенных была вызвана их плохим состоянием.
Большие тюремные лагеря, а также больницы для военнопленных, сформированные зимой 1941–1942 гг. для тех военнопленных, которые ослабли на работе, превратились в так называемые «скелетные фабрики», в которых погибло большое количество заключенных, более 77%.
Во время «Войны продолжения» войны финские власти часто обвиняли СССР в бедственном положении заключенных.
Дело доходило до заявлений, что русские гибли из-за того, что они уже были настолько голодны из-за плохого питания в Красной Армии или это произошло потому, что плохая гигиена лагерей военнопленных была вызвана их нецивилизованными привычками.
Обвинение жертвы - один из наиболее типичных способов объяснить безнравственность и бесчеловечные последствия своих собственных действий.
Частично причина высокой смертности советских военнопленных в Финляндии была вызвана тем, Советский Союз не обеспечивал взаимность во время «Войны продолжения».
Обмен информацией о военнопленных между Финляндией и Советским Союзом не был успешным, при этом Советский Союз не был заинтересован в том, чтобы заботиться о своих собственных военнопленных посредством грантов через Красный Крест или международное давление.
Таким образом, у Финляндии не было никаких взаимных ограничений для пресечения жестокого обращения с советскими заключенными в начале войны.
Кроме того, число военнопленных было несбалансированным между Финляндией и Советским Союзом: Финляндия содержала около 67 000 советских военнопленных, в то время как в Советском Союзе находились в заключении во время «Войны продолжения» только около 3000 финских солдат.
Отсутствие взаимности не означает, что сами финны не несут ответственности за обращение с военнопленными, но помогает понять, почему улучшение условий содержания военнопленных зимой 1941 -1942 гг. было настолько сложным и является одной из причин, почему Финляндия отказалась от обращения с военнопленными по примеру многих других западных стран.
Однако взаимность материализовалась в Финляндии при обращении с военнопленными на более низком уровне, особенно на фермах, где финны, как по прагматическим причинам, так и под влиянием сострадательного желания помочь, основанного на эмпатии, обычно поддерживали жизнь своих сотрудников и относились к ним гуманно.


Советские военнопленные на частной финской ферме.

На самом деле, только Япония напоминала Советский Союз в том смысле, что ни советские, ни японские лидеры не придавали большого значения своим преданным солдатам и не стремились помочь им.
По закону Красной армии капитуляция считалась военным преступлением.
Кроме того, в Красной Армии были сформированы отдельные подразделения для расстрела, при необходимости, своих солдат, чтобы предотвратить бегство с фронта, так называемые «заградительные отряды».
У японских солдат позор капитуляции был равносилен смерти.
Согласно официальной идеологии японского милитаризма, капитуляция была предательством как императора, так и его собственных родителей. Японские солдаты вообще не соглашались сдаваться на передовой и бились до последнего патрона, последней гранаты.
Это одна из причин, по которой союзники захватили лишь незначительное количество японцев, 40 000, или около 0,5% японской армии, насчитывающей более 9 миллионов солдат.
В дополнение к военной культуре страны нежелание японцев сдаваться сопровождалось страхами перед противником, особенно теми, которые были жестоки по отношению к американцам.
Германия пыталась изменить политику голодания советских военнопленных зимой 1941-1942 годов по прагматическим причинам. Усиливающаяся нехватка рабочей силы в Германии сделала советских военнопленных ценными, но изменения в политике спасли лишь незначительное число сильно ослабленных советских военнопленных.
В Финляндии трудовой потенциал военнопленных также был оправданием для попыток улучшить их условия, но ценность военнопленных не стала причиной снижения смертности заключенных. Однако трудовая выгода была причиной того, что финские работодатели начали улучшать питание заключенных самостоятельно, в том числе за пределами фермерских хозяйств, хотя официальные инструкции были иными.
Победа Германии уже не казалась такой очевидной в начале 1942 года, как осенью 1941 года, и, кроме того, возрос международный контроль над Финляндией.
Последствия изменившейся ситуации в военной политике и усиления контроля в Финляндии отразились в усилении мер по снижению смертности военнопленных.
Самая важная мера по пресечению смерти военнопленных состояла в том, чтобы позволить работающим заключенным, хотя и неофициально, получать дополнительное питание, предоставляемого работодателями. Вследствие чего полученное военнопленными количество пищи, фактически, увеличилось в 1942 году, хотя это изменение не было отражено в официальном рационе.
Еще одной мерой, которая значительно улучшила положение военнопленных, была децентрализация медицинской помощи, при этом ослабленным военнопленным было разрешено переезжать на фермы.
Запрет на передвижение больных военнопленных вступил в силу в марте 1942 года, что, возможно, показывает широкое распространения этой неформальной практики.
Таким образом, ответственность за голодание военнопленных не ограничивается иерархически простым верхним уровнем, т.е., военным руководством в штабах, но часть ответственности лежит на более низком уровне, который требует чрезмерной работы: работодатели, начальники лагерей и охранники.
Верхний уровень, конечно, в начале войны своим безразличием дал «разрешение» лицам более низкого уровня на незаконное и жестокое обращение с военнопленными.
Кроме того, это дало возможность для более низкого уровня игнорировать пригодность военнопленных, санкционируя передвижение военнопленных и содержание заключенных в формированиях, способствующих бесчеловечному обращению с военнопленными. Верхний уровень, в частности, также дал охранникам определенную причину для произвольных наказаний вследствие привлечения охранников к ответственности за эффективную работу военнопленных.
Весной 1942 года ситуация начала меняться как на верхнем, так и на нижнем уровнях.
Военное и политическое руководство должно было обратить внимание на изменившуюся военную ситуацию на фронтах Второй мировой войны.
Обращение с советскими военнопленными в Финляндии во время «Войны продолжения» показывает, что просто владеть информацией недостаточно.
Люди на руководящих должностях во время войны не могли автоматически защитить военнопленных от насилия и безразличия, для это потребовалось сильные внешние ограничения.
Такими могли быть презумпция взаимности, т.е., определенный вид баланса в ситуации с военнопленными с той и другой стороны, или контроль со стороны, с возможностью санкций.
Если бы не было контроля или он был слишком поверхностным, условия содержания военнопленных оказались бы в руках негуманных людей.
Врожденная способность сопереживать и учитывать чувства других людей влияла на обращение с военнопленными только тогда, когда с ними обращались лично.
Военнопленные относительно легко оказывались в кругу эмпатии, несмотря на предубеждение относительно группы, которую они представляли, но для этого требовался личный контакт на индивидуальном уровне с одним военнопленным или достаточно небольшой группой военнопленных.
Поворотный момент в политике финских военнопленных весной 1942 года свидетельствует о том, что, когда существовали аресты или иные наказания за жестокое обращение с военнопленными, военнопленным были успешно предоставлены гуманные условия.
В Финляндии обращение с военнопленными не ухудшилось, как это часто случается, если война затягивается, а, наоборот, улучшилось вследствие исправления своей военнопленной политики в 1942 году.


Распределение смертности по местам нахождения военнопленных:


  • Концентрационные лагеря военнопленных под охраной внутренних войск: 6623 человек (41,3 % );


  • Госпитали: 5775 человек (36,0 % );


  • Северные лагеря: 2216 человек (13,8 % );


  • Военнопленные компании: 1026 человек (6,4 % );


  • Военные лагеря и конгломераты: 415 человек (2,6 % );


  • Всего: 16055 человек (100 % ).



Многие темы, касающиеся проблем военнопленных, требуют дальнейшего изучения.
До сих пор на уровне лагерей не проводилось никаких исследований системы послевоенных лагерей для военнопленных.
Есть несколько исследований отдельных лагерей, но в исследовании лагерей военнопленных на более низком уровне желательно сравнить несколько лагерей одновременно в одной и той же работе.
Военнопленные компании также заслуживают собственного расследования.
Отдельного исследования требуют также тюремные охранники, рабочие места, которые использовали военнопленных (такие, как лесные компании или государственные железные дороги), военнопленные на фермах.
Существует много локальных исследований на последнюю тему, но не все они суммируют и сравнивают различные области.

* Курсив мой.

На выборгских развалинах. Часть 193.

Выборгский лагерь военнопленных № 6. Глава 3.

Карта концентрационных лагерей в Финляндии.




Всего в Финляндии было организовано 34 лагеря для советских военнопленных.
Через выборгский лагерь № 6 прошло суммарно до 17 000 заключенных.

В Liite 3 приведены данные по наполняемости лагерей, из которого следует, что выборгский лагерь был самым большим из 24 перечисленных в данном приложении.

Хотя первоначально он был рассчитан на содержание 4000 заключенных, реально число пленных превышало эту цифру более, чем в два раза.

Лагерь располагался на территории, ограниченной современными улицами Островная, Батальонная, Петровская, берегом Saunalahti (Банный залив) и территорией, прилегающей к больнице Сестер Милосердия (нынешняя ЦРБ), в котором размещался 64-й военный госпиталь, занимавшийся лечением военнопленных.









Кроме основного лагеря  было несколько вспомогательных, расположенных в  Tienhaara, Säkkijärvi (здесь был еще отдельный лагерь для выздоравливающих), Inkilä, Räisälä, Käkisalmi, Pölläkkälä, Heinjoki, Kaukjärvi / Perkjärvi, Kanneljärvi, Makslahti (Römpötti).
Погибли  в лагере в общей сложности  857 человек (по другим источникам 839 человек), из которых 87 были расстреляны.

Распределение смертности по годам:
1941: 76 человек;
1942: 755 человек;
1943: 4 человека;
1944: 3 человека.

Похоронены умершие в местах, где их застала смерть: Lappee, Simola, Tuomioja; Inkilä; Kanneljärvi; Kirvu, Ylikuunu; Koivisto, Römpötti; Kuolemajärvi; Muolaa, Perkjärvi; Nuijamaa, Pälli; Räisälä; Säkkijärvi;  Särkijärvi (лагерь для выздоравливающих); Uusikirkko, Kaukjärvi; Viipuri mlk, Rautakorpi; Viipuri, Tienhaara.

Финский военный архив SA-kuva содержит множество фотографий этого лагеря, многие из которых имеют явно постановочный и пропагандистский подтекст, но из которых можно составить представление о самом крупном концентрационном лагере для военнопленных на территории Финляндии.

Collapse )

Основный лагерь располагался в бывших военных казармах постройки конца 19 и начала 20 веков. Частью казармы были деревянными, частью кирпичными.
В 1939 году в этих казармах располагался, по всей видимости, Выборгский полк противовоздушной обороны.


Этот лагерь, судя по фотографиям, был приспособлен для содержания пленных круглый год.
Кроме основного лагеря

Близость двух лечебных заведений: больницы Сестер Милосердия и Выборгского военного госпиталя давало надежду на своевременное получение медицинской помощи.

Другое дело, насколько оказываемая лечебная помощь была адекватна состоянию нуждающегося в ней военнопленного.

Согласно имеющимся в Ленинградском областном архиве в Выборге книгам регистрации и учёта больных 64-го военного госпиталя, в котором лечились военнопленные, 9703 советских военнопленных побывали в лазарете. Обслуживающий персонал на 15.07.1942 года составлял 186 человек (48 отделений).
Погибли в общей сложности 2063 военнопленных, из которых расстреляны 5 человек.

В 1941году  - 172 человека;
в  1942 году  - 1826 человек;
в  1943 году  - 63 человека.
Похоронены,  в основном, на к
ладбище Тиенхара.

Collapse )


https://gazetavyborg.ru/news/odna-iz-stranits-voennoy-istorii/

http://vyborg-press.ru/articles/25953/

Информацию об умерших военнопленных и гражданских лиц во время Второй мировой войны в Финляндии можно найти по адресу:

http://kronos.narc.fi/.

База данных содержит сведения о 18 925 советских военнопленных, погибших во время «Войны-продолжения» в 1941-1945 годах на территории Финляндии . В базе отсутствуют сведения о нескольких тысяч лиц, данных о которых не были найдены в источниках.

Количество таких военнопленных оценивается числом около 3000 человек.

В базе данных также содержатся сведения о 4279 гражданских лиц, погибших в 1941-1944 годах в лагерях Восточной Карелии.

На выборгских развалинах. Часть 194.

Выборгский лагерь военнопленных № 6. Глава 4.

Число умерших в Выборгском лагере составило 857 человек.

По финским данным, в Выборге захоронения умерших военнопленных производились в трёх местах: на кладбище Сорвали (251 военнопленный, умерший в госпитале); на кладбище в Тиенхааре, основанном в начале 1942 года (1904 человек);









на перекрёстке дорог в районе бывшего поста ГАИ (125 человек).

И если в районе посёлка Калинина установлен частным порядком гранитный обелиск на месте бывшего захоронения воинов 23-й армии, умерших в финском плену в 1941-1944 годах,






позднее дополненный обелиском в память о воинах-татарстанцах. погибших в боях и плену,





то остальные места, связанные с советскими военнопленными никак не обозначены, в том числе и место расположения выборгского лагеря № 6.

Считается, что слова Сталина: «В Красной Армии нет военнопленных, есть только предатели и изменники Родины» - это подлая выдумка власовцев, жаждавших представить режим Сталина бесчеловечным.

Однако, реальное отношение к попавшим в плен было именно таковым и, к сожалению, оно остается таковым и до сих пор. Несмотря на попытки отдельных граждан как-то отметить места, в которых их родственники провели самые страшные для них дни жизни, ставшие для многих последними, реакция официоза дальше выражения соболезнования и общих фраз об огромной работе, проводимой ими по установлению исторической правды, как правило, не идет.

Хорошо, что не мешают устанавливать памятные знаки.

Места массовых захоронений на кладбище Sorvali и на перекрестке возле старого поста ГАИ не обозначены.

В настоящее время территория бывшего лагеря полузаброшена,




деревянные казармы исчезли, оставив после себя только заросшие фундаменты.








Возможно, это одна из сохранивнихся деревянных казарм.





Из каменных строений сохранилась только одна перестроенная казарма








и несколько служебных построек.










Развалины одной из них можно видеть на улице Батальонной.












Остатки каменного покрытия дороги или плаца.




А это, по всей видимости, реконструкция лагерных сортиров.







Вид на Выборгский замок предположительно от  главных лагерных ворот.


В качестве резюме хотелось высказать несколько соображений по поводу подверженности человеческого сознания манипуляциям со стороны средств массовой информации и официальной пропаганды.

Один из выводов, который следует сделать — это реальная возможность, даже в относительно демократической стране, при определенных условиях, используя оголтелую милитаристскую и националистическую пропаганду, создать в ней атмосферу расовой нетерпимости и безразличия к судьбе десятков и сотен тысяч людей.

Что можно вытворять в странах с тоталитарным образом правления уже можно и не обсуждать.

Думаю, что из этого факта органично вытекает то, что средства массовой информации в демократических странах должны законодательно отделены от государства, точно также, как церковь. Одних законов об их независимости и защите свободы слова явно недостаточно.

Государственные СМИ в силу своего статуса и фактически неограниченного финансирования, когда можно купить талант за огромные деньги и поставить его на службу самым отвратительным фантазиям руководства, с задачами объективного информирования не справляются.

Зачастую они превращаются, в подобных условиях, в информационно-пропагандистские войска, убивающие не хуже оружия массового поражения.

Второй, не менее важный, на мой взгляд вывод: не следует заигрывать с тоталитарными режимами, надеясь на их постепенную и самостоятельную эволюцию в сторону демократии.

Нельзя даже использовать их в качестве союзников, это только продлевает их существование и дает повод диктаторам (персональным или коллективным) править до своей физической смерти.

Пример Финляндии, ставшей союзницей нацистской Германии, это предупреждение любителям пожимать кровавые руки диктаторов, коих и в нашем современном мире достаточно.

Только постоянное внешнеполитическое давление и санкции политического и экономического характера могут дать импульс к продвижению этих режимов к более цивилизованному образу правления.

Последний яркий пример этому — действия КНР, приведшие мир на грань экономического и социального коллапса и грозящего физическим уничтожением человеческого рода.

Отвлекаясь от происхождения коронавируса, пусть этим занимаются вирусологи и микробиологи (сейчас у нас все стали крутыми специалистами в этих областях, начиная от президента и кончая любителями постить котиков, особенно, когда выяснилось, что венценосная зараза не щадит и этих милых хвостатых), можно с уверенностью констатировать, что закрытость китайского общества, отсутствие в нем свободы слова и независимых СМИ привели к тому, что мир не был своевременно информирован о грозящей опасности и не смог к ней подготовиться.

Те же, кто осмелился говорить правду, возможно, поплатились за это свободой и самой жизнью.