?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: история

На выборгских развалинах. Часть 168.
reg_813

Прекрасная пара.

Продолжаем нашу экскурсию по центру города.

Первые деревянные дома были построены на углу Torkkelinkatu (проспект Ленина) и Maununkatu (ул. Димитрова) в 1863 году по проекту городского архитектора Johan Johansson.

В 1904 году архитектор Leander Ikonen спроектировал два пятиэтажных жилых дома, которые были реализованы в виде узких зданий, начиная со стороны Maununkatu вдоль границы соседнего участка 17 до заднего угла участка 16.





Фасад здания парадным подъездом выходил на Maununkatu и был украшен тремя балконами.





В 1907 году по его же проекту перпендикулярно первом дому был построен такой же узкий дом с фасадом, выходящим на Torkkelinkatu.


Оба здания имеют характерные черты, присущие модерну и выполняли одновременно функции брандмауэров, разделяя части квартала, занятые деревянными строениями.

Здесь надо сделать отступление и рассказать кратко о замечательном архитекторе и выдающемся политическом деятеле Выборга, чья судьба оказалась в центре трагических событий столетней давности и неразрывно связана со становлением Финляндии как независимого государства.

Karl Leander Ikonen, финский архитектор, родился 14 октября 1860 года в Joroinen.

В начале Гражданской войны 31 января 1918 года был арестован финскими красногвардейцами в качестве заложника.

Содержался в Выборгской губернской тюрьме.

Расстрелян там же 27 апреля 1918 года. Похоронен 11 мая 1918 года в пантеоне жертв красного террора у восточной стены Выборгского Кафедрального собора.

Учился в реальном училище в Куопио.

В 1877 поступил в Политехническое училище в Хельсинки. Получил там специальность архитектора в 1883 году.

Проходил практику сначала учеником каменщика в Куопио летом 1881 года, затем летом 1882 года помощником архитектора на строительстве здания семинарии в Сортавала.

Летом 1882 года посетил выставку в Москве как стипендиат Политехнического училища.

Ректор Выборгского Промышленного училища.

Депутат сейма. Председатель Karjalan Kansalaisliitto (Карельский союз граждан).

Сверштатный архитектор Главной администрации общественных зданий в 1883-1886 годах.

В 1883 году работал преподавателем математики и дескриптивной геометрии в Школе строительных мастеров в Хельсинки.

Совершил учебные поездки в Австрию, Италию и Германию, некоторое время учился в Политехническом училище в Штутгарте.

В 1886 году получил от Промышленного правления стипендию на подготовку к должности преподавателя промышленных школ и том же году стал ректором Промышленной школы в Куопио.

В Куопио активно участвовал в общественной жизни города, был председателем администрации домов призрения и руководителем Рабочего союза в Куопио в 1892-1898 годах.

В 1891 году основал «рабочее бюро» для посредничества в устройстве рабочих, где работал безвозмездно.

Преподавал в промышленном училище Куопио в 1886-1898 годах. Переехал в Выборг в 1898 году в качестве преподавателя и ректора Выборгского промышленного училища в 1898-1918 годах.

Работал частным архитектором в Куопио и Выборге, а также директором фирмы А. Виклунда в 1901-1912 годах и исполнительным директором фирмы Rakennus Oy Kimmo в 1903-1918 годах.

В 1890-е годы работал также журналистом: редактором газеты «Savo-Karjala» в 1896-1898 годах и главным редактором газеты «Viipuri» в 1889-1900 годах.

В 1917 году депутат финской партии по западному Выборному округу Выборгской губернии.

Член городского совета Выборга и счётной палаты.

Как видим, профессиональную деятельность архитектора Leander Ikonen успешно совмещал с общественной, политической и журналистской. Это был действительно талантливый и успешный человек.

В Выборге по его проектам были построены несколько зданий и каждое из них отличалось от другого и стилем, и формой исполнения.

В 1896 году Leande Ikonen разработал проект двухэтажного жилого дома, фасад которого был частично декорирован красным кирпичом по адресу Mustainveljestenkatu, 10 (ул. Красноармейская).


Во время Зимней войны здание пострадало и в ходе послевоенного советского ремонта к нему был надстроен третий этаж, что существенно исказило первоначальный архитектурный замысел. Но исторический декор нижних этажей сохранился.

Здание почему-то было внесено в список исторического наследия по адресу: Красноармейская, 8.


Ничтоже сумняшеся, администрация города, не вдаваясь в подробности и без долгих раздумий, санкционировала снос здания по адресу Красноармейская, 10а в апреле 2013 года.

Что и было исполнено с отменным рвением, несмотря на протесты градозащитников.

Плевать они хотели на всех с высоты своего, хоть и маленького, но Олимпа.

Другим проектам Leander Ikonen повезло больше.

В 1889 году Leander Ikonen спроектировал жилой дом Wiklund на углу Agricolankatu (ул. Пушкина) и Linnankatu (ул. Крепостная).

Проект в стиле модерн был завершен в начале 1893 года и стал событием в архитектурном облике города, придав праздничный настрой перспективе Linnankatu.

Крепостная, 37 - дом Виклунда

Хорошо сохранилось здание "старой" финской школы совместного обучения. Построено в 1903 году в неоготическом стиле из красного кирпича.



Старая школа совместного обучения в Выборге / Viipurin vanha yhteiskoulu

В 1914 году руководитель строительства Heikki Kaartinen спроектировал шестиэтажный жилой и коммерческий корпус на углу улиц Torkkelinkatu и Maununkatu.


При строительстве этого здания были внесены изменения и в проект Leander Ikonen 1907 года. Оба здания были объединены единой крышей с карнизом. Тогда же, скорее всего, была изменена и форма балкона на здании Leander Ikonen для придания всему комплексу  единства стиля.

В здании работали следующие компании: Vakuutusyhtiö Karjala (страховая компания) и Tapaturmavakuutusyhtiö Ilmarinen (страховая компания от несчастных случаев), Tampereen Kenkä Oy, офис Osakeyhtiö Nobel-Standart (Esso) и Suomen Maatalous-Osake-Pankki (Финская сельскохозяйственная банковская корпорация).

Это здание, занявшее весьма выгодное положение в перспективе центральной улицы города, отличалось многообразием балконов.

На углу здания располагались кокетливые кругообразные балкончики, характерные скорее для особняков 18 века в старой части города.

В нишах внутреннего фасада размещались прямоугольные и треугольные балконы.





Само здание получилось несколько фривольным и походило на девицу на выданье, которая, будто глядя на себя в зеркало, говорит: «Ну, скажите честно, чем я плоха? Нет, я даже чересчур хороша и из меня выйдет отличная жена».

Действительно, это здание нравится многим жителям города и его гостям своим жизнерадостным и беззаботным видом.

Во время войны здания получили, в общем, небольшие повреждения и дошли до наших дней почти без изменений.

Даже маркизы над панорамными окнами первых этажей сохранились.

Сейчас здания ремонтируются. Оригинальные дворовые балконы разобраны.

Надеюсь, их воссоздадут в первоначальном виде.

Все фасады почти приведены в порядок,















а здание проекта Leander Ikonen 1907 года ремонтируется и внутри.











В 1889 году городской архитектор Johan Blomqvist спроектировал небольшой деревянный жилой дом на Maununkatu и хозяйственные постройки, расположенные в глубине участка.

В 1875 году архитектор Fredrik Odenwall разработал на Maununkatu проект деревянного одноэтажного жилого дома.


В 1939 году здание было коммерческим и в нем размещалась Viipurin Teollisuuyhdistys (Выборгское производственное объединение).

Здания, скорее всего, погибли от огня во время Зимней войны.

Известный выборгский архитектор Jalmari Lankinen, автор более тридцати зданий города, спроектировал новый приходской дом для прихода Выборгского кафедрального собора в 1928 году.


Это шестиэтажное жилое здание и приходской зал были завершены в 1930 году.

В глубине двора находился просторный зал для собраний прихода, который вмещал 600 человек.

Зал был очень красиво оформлен и был популярным местом встреч для церковных мероприятий.

Здесь размещались церковный офис и офис викария, районный регистратор рождений и смертей. Погребальная служба прихода также находилась в этом здании.

Если главный фасад здания имел некоторые черты ар-деко в виде зигзагообразных орнаментов, которые повторялись и в интерьере здания,









обратная сторона представляла собой ярко выраженный функционализм.



Этот маленький шедевр, компактный, вобравший в себя множество функций, и сейчас вызывает неподдельное восхищение продуманностью и лаконичностью форм, оригинальностью исполнения, как внешне, так и изнутри.

Внутренний объем, кажется пронизан светом от двух панорамных окон с северной и южной сторон.





Множество окон самой разнообразной формы в полном соответствии с идеологией протестантизма несут свет внутрь здания, создавая атмосферу ясной погоды, даже в частые хмурые дни.
















Интерьер в ряде случаев хорошо сохранился, на третьем этаже даже можно видеть оригинальный камин.





Вот и нашлась достойная пара нашей веселенькой девице, расположившейся на углу неподалеку.

Следует отметить, что в здании, кроме служб прихода размещались:


  • Электричество и радио, ремонтная радиомастерская, (Владелец V. Soilas);



  • Оптово-розничная продажа чулок и чулочно-носочных изделий A. Samaletdin;


  • Магазин модной одежды Fiinu Ryhänen;


  • Финский Магазин Ремесел (Владелец H. Savander);
    Жилые квартиры занимали:


  • Baeckman, H., майор


  • Kuokkanen, O., пастор


  • Ryhänen, Fiinu, магазин модной одежды


  • Salminen, T. W., домохозяйка


  • Soilas, V., радиотехник


  • Tiililä, K. K., заместитель судьи


  • Virtanen, Paavo, доктор философии


  • Virtanen, V., страховой инспектор.


В 1889 году архитектором J.W. Lundqvist был разработан проект деревянного жилого дома для Rukoushuoneyhdistys (молитвенное объединение), расположенного на Pohjolankatu (ул. Северная).


Приход Выборгского Кафедрального Собора приобрел этот дом в 1927 году и использовал здание для своего офиса, пока не был закончен новый приходской зал.

Здание не сохранилось.







На выборгских развалинах. Часть 166.
reg_813

Выборгский денди.

Продолжаем исследование кварталов, окружающих площадь Красного колодца — Punaisenlähteentori.

В этой части речь пойдет о квартале ограниченном улицами Torkkelinkatu (проспект Ленина) — Pohjolankatu (ул. Северная) — Punaisenlähteenkatu (ул. Ушакова) - Maununkatu (ул Димитрова).



Как и во многих кварталах города деревянные строения здесь соседствовали с капитальными каменными.

Рядом располагались здания, стиль которых кардинально различались, но их сочетание не вызывало чувства дисгармонии, а напротив, создавало впечатление пластичности и уместности такого соседства.

В 1890 году городской архитектор Johan Blomqvist спроектировал невысокое двухэтажное здание в классическом стиле для ресторана воздержания Anniskeluyhtiö (компании, имевшей лицензию на продажу алкоголя) на углу Pohjolankatu и Punaisenlähteenkatu.







Целью подобного заведения было попытка воспитания умеренного и культурного употребления горячительных напитков.

Однако, вскоре после завершения строительства, в 1893 году в здание переехала из старой ратуши городская библиотека.

Библиотека продолжала работать в этих помещениях до 13 октября 1935 года, когда была завершено строительство новой городской библиотеки в парке Torkkeli.

Здесь же располагалась Työväenopisto - школа для взрослых или рабочий университет.

Перед входом в детский раздел библиотеки стояли две гипсовые скульптуры маленьких читателей, мальчика и девочки.


Сейчас эти фигуры можно увидеть в краеведческом музее в Выборгском замке, хотя, по моему мнению, уместно их увидеть в отреставрированном здании библиотеки Алвара Аалто.

Здание сохранилось почти в первоначальном виде, за исключением нескольких деталей, и сейчас функционирует как торговый центр.






В 1939 году рядом с Anniskeluyhtiö было построено одноэтажное здание, выполненное по проекту городского офиса по строительству зданий. В этом здании были размещены общественные туалеты и несколько магазинов.

Это строение просуществовало до наших дней и было снесено в связи со строительством современного жилого и коммерческого здания.

В 1877 году архитектор F. Odenwall спроектировал два деревянных одноэтажных жилых здания вдоль Punaisenlähteenkatu.

Одно здание находилось вдоль улицы, а боковой фасад второго здания был обращен к Punaisenlähteenkatu.

Эти здания были переоборудованы в 1904 году, в соответствии с планом главного инспектора по строительству Aug Carlsson, для использования их в качестве деловых помещений.

В частности, были установлены большие витринные окна. В здании, среди прочих организаций, находился магазин уездной тюрьмы.

Эти здания не пережили Зимней войны.

В 1903 году техником Juho Ovaska был разработан план трехэтажного жилого дома в глубине этого участка.

Однако, здание было возведено в 1905 году уже по плану A. Isaksson и имело четыре этажа. Здание сохранилось и используется как жилое.

Так как оно находится на задворках квартала, то, по мысли выборгских бюрократов, реставрировать или ремонтировать его смысла не имеет.






Первые деревянные постройки на углу Torkkelinkatu и Punaisenlähteenkatu появились в 1863 году.

В 1907 году архитекторы Gyldén и Ullberg спроектировали угловой зал и кинотеатр Kulmahalli,











которые были снесены в 1937 году, чтобы освободить место для нового делового и жилого здания.
И еще две фотографии из книги про Выборг автора Sven Tim, 1988 г., присланные одним из моих читателей:






В 1937 году архитектор из Хельсинки Oiva Kallio (23.07.1884, Nedervetil – 13.08.1964, Helsinki), разработал план строительства жилого и коммерческого комплекса.



План охватывал весь участок на углу Torkkelinkatu и Punaisenlähteenkatu и включал в себя два семиэтажных жилых здания, одно из которых располагалось на углу Torkkelinkatu и Punaisenlähteenkatu, второе находилось на Torkkelinkatu.

В здании на углу Torkkelinkatu и Punaisenlähteenkatu находились  магазин A. Syvänoro Inc., где впервые в Выборге был смонтирован эскалатор. Это был второй эскалатор Финляндии, первый смонтировали в Хельсинки в одном из магазинов Stockmann.
Второе пришествие этого механизма случилось в Выборге только спустя почти три четверти века. Этот срок можно считать временем отставания России от запада.

К сожалению, пока не видно причин, по которым оно может сократиться.






На стороне Punaisenlähteenkatu были Suomen Maanviljelijäin Kauppa Oy (Finnish Farmers 'Store Inc.), большой кафе-ресторан Palatsi и кинотеатр Palatsi.





В здании, расположенном по Torkkelinkatu, разместился обувной магазин Veljekset Hamunen.







Первые этажи жилых зданий были облицованы полированными плитами из черного гранита, ступени подъездов — из гранитных блоков того же цвета.

Фасады изначально были окрашены в серый с голубым оттенком цвет в двух тонах.

Украшением фасадов зданий являлись синие маркизы, защищавшие квартиры и помещения магазинов от прямых лучей солнца.

Характерной деталью здания были прямоугольные эркеры с боковым остеклением, значительно увеличивающим инсоляцию помещений.

Между этими многоквартирными домами на Torkkelinkatu находилось невысокое отдельное здание для Pohjoismaiden Yhdyspankki (Объединенного банка Северных стран).




Двухэтажное здание банка в отличие от функционального стиля жилых частей комплекса выполнено в виде классического мавзолея, облицованного светло-серым стеатитом.



В подвальном помещении располагались банковские кладовые.

Таким выбором типа банковского здания, я думаю, архитектор иронически хотел подчеркнуть надежность вкладов в этот банк.

По обе стороны от входа в банк вдоль стен располагались газоны, для их полива в стенах были устроены специальные разбрызгиватели.


Строительство началось в 1937 году, здание банка было завершено весной 1938 года.

Некоторые видят в этом проекте нечто могильное, я встречал мнение о нем как о мавзолее между двух надгробий.

Я же считаю его самым стильным и элегантным сооружением Выборга. Он мне кажется этаким бесшабашным денди в лихо заломленном цилиндре, стоящим на углу и снисходительно поглядывающим на спешащую мимо него толпу.

Он как бы говорит: «Пройдут года и мимо меня также будут спешить ваши потомки и потомки ваших потомков, а я буду стоять на этом углу, по-прежнему беззаботно и иронично глядя на вашу суетливую толкотню».

Привлечение к этому проекту, находящемуся в самом центре города, столичного архитектора Oiva Kallio, имевшего репутацию пионера функционализма, говорит о том, что Выборг, который считался второй столицей Финляндии, старался не отставать от первой, используя авангардные тенденции в архитектуре, а кое в чем даже превосходил ее.

Характерной чертой творчества Oiva Kallio было то, что он никогда полностью не отказывался от языка классицизма, а применял его к своим модернистским планам.

Это ярко проявилось в его выборгском проекте: классическое здание банка в окружении жилых корпусов в стиле функционализма, черная жемчужина в ожерелье зданий, окружающих главную площадь города.

Oiva Kallio известен как автор Центрального плана Хельсинки, первооткрыватель хельсинкского функционализма и архитектор Villa Oivalan.

Его помнят и чтут и как сторонника использования традиций строительства и архитектуры, и как опытного экспериментатора, который использовал в своей работе новые функции и технические инновации.

С именем Oiva Kallio неразрывно связаны полвека истории финской архитектуры.

Наследие Oiva Kallio, хранящееся в архивах Музея архитектуры, невелико. Отчасти это связано с его методом рисования.

Он был готов поместить все необходимое на один лист чертежа: планы этажей, фасад, некоторые уточняющие детали.

В дополнение к рисункам, отмеченным практичностью, в архиве также содержатся пышные и красочные книги зарисовок, сделанные им за границей, в которых Oiva Kallio раскрыл свой талант художника.

Oiva Kallio окончил политехнический колледж в 1908 году.

Его первая работа была в архитектурно-строительном бюро фон Essen - Kallio - Ikäläinen, партнером которого был его старший брат Kauno S. Kallio.

Свой собственный офис Oiva Kallio основал в 1912 году.

Он получил титул архитектора после побед на нескольких архитектурных конкурсах в одиночку или со своим братом Kauno S. Kallio.

Однако многие из этих предложений не были реализованы.

Братья стали победителями конкурса на разработку дизайна центрального офиса Финского кооперативного общества в 1919 году. Здания электростанции Иматра (1926 - 1929) также были их совместной работой.

Первой независимой работой Oiva Kallio, стала церковь Karku (1911-1913).


Пик карьеры Oiva Kallio пришелся на середину 1920-х годов.

Его самым выдающимся успехом стала победа в Хельсинкском центральном конкурсе в 1925 году.


Если бы план города Oiva Kallio был реализован, он бы создал новый центр столицы в противовес площади Императорского Сената.

Но план так и не был реализован.

Другой известный дизайн 1920-х годов Oiva Kallio - это собственная летняя вилла архитектора, Villa Oivala.

Его основная идея - атриум с закрытым внутренним двором и жилыми комнатами за простым перистилем - открытым пространством, окружённым с четырёх сторон крытой колоннадой.



Villa Oivala была построена в 1924 году на острове Villink к востоку от Хельсинки.

Он также построил отдельное здание для сауны в Villink, которое, как говорят, стало образцом для многих финских пляжных и дачных саун.


Репутация Oiva Kallio как раннего функционалиста основана, главным образом, на коммерческом здании страховой компании Pohja, которое он спроектировал, выиграв конкурс в 1928 году.

Коммерческое здание, построенное на Kaisaniemenkatu в 1930 году, считается первым функциональным зданием в Хельсинки, а его архитектура считается поворотным пунктом в городском строительстве Хельсинки.

Oiva Kallio был одним из самых выдающихся архитекторов начала двадцатого века.

Стиль спроектированных им зданий простирается от замка в стиле барокко - главного офиса кооператива SOK в центре Хельсинки - до классицизма, модернизма и функционализма.

Oiva Kallio окончил Политехнический колледж, в то время как финский модерн все еще влиял на язык архитектуры, а к его смерти в 1964 году модернизм уже превратился в красивую историю.

На практике карьера Oiva Kallio закончилась в 1950-х годах.

Его последним поразительным проектом был жилой дом преподавательского состава Хельсинкской школы экономики на Topeliuksenkatu 7.



Выборгский проект этого замечательного архитектора занимает достойное место в ряду его работ.

Во время войны жилые здания комплекса пострадали, но, в отличие от построек 19 — начала 20 веков, в которых межэтажные перекрытия были выполнены из дерева, пожары для зданий постройки 20-30 годов не имели для них столь катастрофических последствий.




















































Однако, несколько десятилетий здания не ремонтировались, утраченные гранитные облицовочные панели, зачастую, просто заменялись бетонным раствором, окрашенным черной краской, механизмы маркиз пришли в негодность и частично уничтожены.

Банковское здание длительное время использовалось не по назначению, в его стенах располагался краеведческий музей, а в подземной кладовой — городской штаб гражданской обороны.

В настоящее время выборгский денди стоит в лесах, переживая второй ремонт.




Первый, проведенный в прошлом году, признан неудачным.

Начинается зимний период, а конца ремонта пока не видно.

Проводимые работы, которые не ставят перед собой цель хотя бы приблизиться к первоначальному варианту, на мой взгляд, выброшенные на ветер деньги. Они только консервируют наше пренебрежение к истории здания и замыслу автора.

Входные двери в бывший кинотеатр, когда-то выполненные из стекла, заменены на глухие черного цвета, напоминающие тюремные ворота.

Не хватает только будки охранника.
Прозрачные панорамные входные двери не разделяли внутреннее пространство от внешнего, а как бы соединяли их воедино.

Находясь вне здания можно было видеть внутреннее пространство и быть готовым перейти в него без всяких усилий.

С другой стороны, находясь внутри, человек не отделял себя от улицы и как бы существовал одновременно в двух объемах.

Создается впечатление, что тот, кто проектировал эти двери был штатным сотрудником ФСИН и сделал себе карьеру, строя здания тюрем, СИЗО и лагерей.

Не предполагается и восстановление синих маркиз, создававших настроение приподнятости и ощущения того, что ты находишься не на севере, а где-то в южных широтах.

Что касается интерьеров, то здесь мне пришлось столкнуться с непреодолимым препятствием в виде двух бдительных старушек, сотрудниц Дома культуры, заподозривших меня в желании осуществить террористический акт и разрушить объект исторического наследия.
Удалось сделать только пару фотографий входной лестницы на второй этаж, здесь, по всей видимости, и был смонтирован эскалатор,





и фойе первого со входом с пр. Ленина.






Они отважно пресекли мои последующие попытки сфотографировать интерьер второго этажа и весьма внимательно изучали мою фигуру, вероятно, пытаясь установить в какой части моего тела может находиться адская машинка.

Так как встреча с силовиками, коих, судя по решительности стражниц, они собирались призвать на помощь, в мои планы не входила, мне пришлось позорно ретироваться.

Остается только порадоваться - благодаря нашему бдительному народу стране никакой враг не страшен, ни внешний, ни внутренний.

Я, можно сказать, непроизвольно провел учения на тему «Предотвращение террористической атаки на объект массовой культуры» с весьма положительным результатом.

В банковском корпусе в начале двухтысячных годов разместилось отделение Сбербанка.

Но ремонт здания был произведен весьма небрежно.

Были уничтожены газоны возле стен банка, и восстанавливать их, похоже, не собираются.





Остается только гадать, чем они так не угодили реставраторам, что их закатали вначале в асфальт, а затем заложили плиткой.

Входные колонны мавзолея с оригинальной рустовкой еще в советское время были заменены на какое-то безликое сооружение.

Вдобавок, «реставраторы» возвели кошмарно уродливый пандус, совершенно исказивший вид здания.

Конечно, забота об инвалидах крайне необходима, но можно было бы продумать более щадящий вариант.

Создается впечатление, что работами по ремонту исторических зданий Выборга занимается компания из трех обезьян.

Тех самых, которые ничего не видят, ничего не слышат и молча творят зло.









На Выборгских развалинах. Часть 163.
reg_813

Johanneksen kirkon.

Храм в Johannes, оболганный и дважды убитый.

В 1888 г. на холме Sittamyaki в деревне Vaahtola была построена новая церковь из красного кирпича.



Создателем ее был архитектор Georg Wilenius (14.06.1831 г., Grelby,

Finstrom – 20.10.1892 г., Helsinki).

Georg Wilenius учился в гимназии в Турку, окончив ее в 1851 году.

Дальнейшее его обучение в 1853-54 годах связано со строительным делом и архитектурным творчеством.

В 1856 году Georg Wilenius стал губернатором провинции Хяме, третьим архитектором Главного управления общественных зданий.

В 1860-1862 гг. Georg Wilenius совершил учебную поездку в Швецию, Германию, Францию и Италию.

Главой провинциального управления округа Миккели он стал в 1868 году, первым архитектором Генерального совета в 1870 году и главным архитектором в 1883 году.

Великолепное здание в стиле неоготики (напоминание о так называемой «пламенеющей» или огненной готики) стало украшением села, а ее высокая колокольня играла роль маяка для моряков и рыбаков, возвращающихся домой.

Алтарь храма




был расписан известным художником, точнее, художницей Venny (Wendla) Irene Soldan-Brofeldt (2 ноября 1863, Хельсинки - 10 октября 1945 года, Лохья, Финляндия).

Эта красивейшая церковь была отреставрирована незадолго до Зимней войны в 1938 году, на колокольне были установлены новые часы, изготовленные фирмой Lokomo в Тампере.

Дальнейшая судьба храма трагична и печальна и в ней нет полной ясности.

Почти официальная история описывает события Зимней войны и дальнейшую судьбу храма таким образом.

30 ноября 1939 г. над Йоханнесом пронеслись советские бомбардировщики.

Церковь получила несколько прямых попаданий, в результате чего возник пожар, уничтоживший все внутреннее убранство.

Население начинает эвакуироваться вглубь страны.

18 февраля 1940 г. Красная Армия практически без боя захватила село.

ИСТОРИЯ ПОСЁЛКА СОВЕТСКИЙ.

https://vk.com/topic-11411293_21854178

Однако финские источники о бомбардировке Johannes в ноябре - декабре 1939 года ничего не сообщают.

Есть сведения о налете 28 января 1940 года, в результате которого были разрушены жилые дома и полевой госпиталь, в который угодили две авиабомбы.

Госпиталь был уничтожен, при этом погибли 24 человека.

Фотографии, сделанные 5 февраля 1940 года через неделю после налета и за две недели до вступления в Johannes советских войск, зафиксировали эти разрушения.




На них видна церковь Иоанна Крестителя без следов разрушений и пожара.









Ожесточенных боев в этом районе в феврале не было и, скорее всего, храм дополнительных каких-либо сильных разрушений не получил.

Культовое сооружение для атеистического советского государства, которое своих православных храмов уничтожило десятки тысяч, никакой ценности не представляло, поэтому и было разобрано, что называется по кирпичику, которые были использованы для строительства двух кирпичных зданий местного целлюлозного завода.

А для хоть какого-то оправдания этого варварства и была сочинена история о бомбардировке и пожаре, приведшем в негодность церковь.

Ведь для финнов, как известно, ничего святого не было и они могли использовать колокольню как наблюдательный пункт для корректировщиков огня, а само капитальное здание могло быть оборудовано под долговременную огневую точку, взятие которой могло стоить жизни многим советским бойцам.

Поэтому, храм можно было считать, по правилам ведения боевых действий, законной целью.

Но факты говорят несколько о другом — о преднамеренном уничтожении объекта культурного наследия в угоду коммунистической идеологии, отрицающей существование Бога.

Существует и другое мнение о дальнейшей судьбе кирхи.

На одном из форумов, обсуждавших дату появления и назначение молитвенного дома, находящегося метрах в трехстах от кирхи








один из его участников Матти писал(а):

«Как житель Советского хочу пояснить, что это приходской дом, построенный финнами после их возвращения 1941-1944 г.г. из материала кирки, разрушенной во время зимней войны.
Кирку, кстати, разрушили сами финны. Сначала саперы снесли шпиль, служивший ориентиром для советской артиллерии, а затем и все церковь.
Крест и памятный камень на месте алтаря стоит, за территорией следят, траву косят. Почти каждое лето приезжают бывшие "земляки" из общества Johannekselaiset.ry и проводят свои мероприятия на месте кирки: произносят речи, поют и т.д.

Здание с фотографии является ныне спортзалом, но не совсем подходящим, скажем, для баскетболистов из-за недостаточной длины. Построить новый спортзал и новый дом культуры во время модернизации ЦБК и поселка помешал крах советской экономии в конце 80-х годов».

Опровергать этот поток сознания кондового советского патриота, для которого Финляндия, как была так и осталась, говоря словами газеты «Правда», «ничтожной блохой, которая прыгает и кривляется у наших границ», думаю, не стоит.

Приходская жизнь и административные услуги были в значительной степени сконцентрированы в Kirkonkylä (Церковная деревня), которая была центром Vaahtola.

Здесь находились управление Johannes, больница, аптека, церковь и конечно же священник.

Школа в Vaahtolа, церковный приход, пожарная часть, рынок, спортивный стадион и дом молодежи тоже располагались совсем недалеко от церкви.

В протестантских государствах, когда не было отделения церкви от государства, церковный приход имел значение низшего административного округа и самой мелкой самоуправляющейся единицы.

Соответственно, это предполагало наличие лиц, исполняющих обязанности, возложенные на администрацию местного самоуправления, таких как обеспечение общественной безопасности, благотворительность, содержание больниц, уход за престарелыми, обучение.

На месте нынешнего спортзала и бывшего молитвенного дома




до Зимней войны находилось здание меньших размеров.


Возможно, это было здание церковного прихода, в котором размещалось местное управление.

На этом месте в Продолжение войны 1941-1944 годов и был построен временный, как тогда казалось, молитвенный дом, взамен уничтоженной кирхи Иоанна Крестителя.

Вернувшись в Johannes в августе 1941 года, финны застали на месте красивейшего здания, которое было предметом их гордости, только фундамент да кучу битого кирпича.

Часы с колокольни были найдены на одном из складов.

В годы перестройки и в начале 90-х годов прошлого века, финны, получившие возможность посетить родину, установили на месте храма памятные крест и камень в виде раскрытой книги с надписями на финском и русском языках.

Два года назад в сентябре 2017 года Johannes отметил свое 400-летие.

https://www.youtube.com/watch?time_continue=5&v=y3Ete9ZLau0

http://vyborg-press.ru/articles/35359/

Были произнесены приличествующие в таких случаях слова о добрососедстве, дружбе и взаимном доверии.

Глава муниципалитета города Лието Эско Поикелла поблагодарил организаторов и участников праздника, отметив важность таких событий. Г-н Поикелла преподнес главам поселения скульптуру голубя, учрежденную министерством иностранных дел Финляндии в знак дружбы и мира.

Еще одну важную новость сообщил председатель общества «Йоханнес» Яне Асо: «В ближайшее время начнется строительство церкви Покрова Божьей Матери на месте старой, разрушенной во время войны финской кирхи. Надеемся, что сможем построить ее общими усилиями».

И вслед за этим на месте храма Иоанна Крестителя началось строительство православного храма Покрова Божией Матери.

Территорию обнесли забором,



памятный камень, установленный финнами, буквально завалили гранитными блоками, извлеченными из котлована.





Не знаю, почему финны дали согласие на строительство на месте кирхи православного храма, но мне кажется, что храм убивают дважды.

Первый раз это сделали безбожники - большевики, второй раз — православные патриоты, горящие желанием осчастливить граждан очередным храмом шаговой доступности.

Остается только воскликнуть: «Чудны дела твои, Господи!»

И, в качестве вишенки на торт, а как с церковными канонами и ориентацией храмов по странам света?

Как известно, протестантские церкви ориентированы с юга на север, а православные - с запада на восток.

При строительстве христианских храмов существует неукоснительное правило – возводить здание храма так, чтобы его алтарь был обращен на восток и ось здания сориентирована по линии восток-запад.

По этой причине главный вход в храм - притвор находится напротив алтаря и обращен на запад. Таковы установления христианского храмостроительного канона.

Восточная ориентация православных храмов – своеобразный отзвук древнейшего общечеловеческого культа – культа Солнца, или солярного культа.

Да и само слово ориентир имеет корень “orient” - восток по латыни.

Отклонения объясняются несовершенством инструмента или условиями соседних застроек, но на это требуется специальное разрешение высших церковных властей.

Изначально протестантскими становились, в основном, старые католические церкви. Переходя в протестантизм, община приспосабливала имеющиеся здания под молитвенные дома.

Отказ реформаторов от догм и диктата католической церкви в строительстве сакральных храмов способствовал при возведении храмов непосредственно протестантских, развитию символики, связанной с доктринами протестантизма.

«Храм не должен быть долгой дорогой к Богу, а должен быть местом встречи с Ним, а для этого вовсе не нужны десятки, сотни, тысячи деталей. Для этого нужно отсутствие тьмы и побольше света как в душах прихожан, так и в самой церкви. Именно поэтому протестантские храмы чаще всего внутри окрашены светлыми тонами и имеют множество окон. Это создаёт ощущение того, что и атмосфера во всём зале— светлая.
Далее, важный визуальный момент внутри протестантского храма— отсутствие алтаря, что наглядно показывают суть протестантизма: церковь— не проводник, не посредник, а лишь помощник.

Поэтому алтарь заменён кафедрой, что означает визуальное сближение проповедника с аудиторией, “равный среди равных”…

Итак, тезис: главной визуальной задачей протестантских храмов является некое осветление и уравнение людей в стремлении к Богу.
Протестантский храм выражает прямой диалог человека и Бога без посредника».

Ткаченко А.В. «Очерк о психологии восприятия культовых построек в различных христианских конфессиях».

Одесса, ОНУ им. И. И. Мечникова.

Вероятно, с этой концепцией и связано ориентирование протестантских храмов вдоль линии север-юг.

При этом инсоляция внутрицерковного помещения наибольшая: солнце заглядывает в окна храма с раннего утра до позднего вечера.

Как говорится, не поглядев в святцы - да бух в колокол.


На выборгских развалинах. Часть 162.
reg_813

Revonsaari — царство тишины и спокойствия.

Часть вторая.

Деревня Räihälä находилась в северо-восточной части острова.




Известный финский историк Lauri Airikka родился в этой деревне. Его труды посвящены истории округа Johannes, в который входил Revonsaari.

Вот некоторые из этих работ:

Revonsaaren nuorisoseura Laineen juhlajulkaisu : muistelmia kotisaaremme asukkaiden elämästä ja harrastuksista (Молодежный клуб Ревонсаари Laine Celebration: воспоминания о жизни и увлечениях жителей нашего острова), 1955 год;

Kappale Johannesta: menneisyyttä ja muistoja (Округ Йоханнес: прошлое и воспоминания), 1985 год;

Johanneksen kirkon tuho ja sen irtaimiston kohtalo (Кирха в Йоханнесе: разрушение и судьба ее внутреннего украшения), 1992 год.

Деревня Räihälä понесла небольшие потери во время Зимней войны. Только три дома были сожжены.

Однако сохранившиеся деревенские дома были разграблены.

С возвращением жителей начались ремонтно-строительные работы, были распаханы заросшие травой поля, вычищены канавы и земельные участки.

Весна 1944 года казалась многообещающей, и фермеры использовали все возможности для обновления и удобрения своих полей, ожидая хорошего годового дохода.

Так как молодые люди и мужчины среднего возраста были призваны в войска, работали в основном старики, дети, женщины и небольшое число мужчин, которые были освобождены от военной службы после Зимней войны.

Продолжающаяся война не препятствовала работе островитян, хотя весенними ночами были видны вспышки от пушечных выстрелов в Финском заливе.

Однако обстановка на фронте осложнялась и военными властям был подготовлен план эвакуации жителей острова и скота.

В апреле в Выборге было проведено совещание по вопросам эвакуации, предполагалось несколько позднее уточнить детали, но ситуация стремительно ухудшалась.

Вечером 11 июня 1944 года было разослано послание, в котором указывалось, что необходимо начать подготовку к эвакуации деревень архипелага.
Artturi Reponen, глава деревни Räihälä, в ту же ночь посетил деревню, чтобы объявить об этом, и жители деревни сразу же начали готовиться к отъезду.

Однако вскоре приказ был отменен.

Отмена касалась только архипелага деревень муниципалитета Johannes.

Это дало некоторым надежды на стабилизацию фронта и отмену эвакуации.

Другие, однако, считали эту отмену временной и ждали нового приказа об эвакуации со страхом и волнением.

Приказ об эвакуации был дан 15 июня в 19.30.

В тот же вечер жители начали упаковывать домашний скарб и закреплять ушные бирки домашним животным.

По плану крупный рогатый скот необходимо было перевезти в южную часть острова для дальнейшей транспортировки.

На следующий день пришел приказ о том, что стадо нужно было отвезти на северный конец Revonsaari, на берег, где была пристань - Karjasaari.






Отсюда навсегда уходили с острова его поселенцы. На втором плане фотографии, сделанной в день эвакуации - небольшой остров Taikinasaari.



Эвакуация деревни Räihälä, как и всего населения архипелага округа Johannes, совершенно не удалась.

Появились слухи, напугавшие жителей деревни, о том, что ратуша в Johannes уже пуста, сотрудников штаба не видно, и что даже все бумаги были собраны и сожжены во дворе.

Испуганные жители деревни, взяв с собой минимум вещей, самостоятельно перебрались на моторных и гребных лодках через Выборгский залив в Karppila (Подборовье).

В то время Lauri Airikka служил в артиллерии в Третьем Учебном центре в Riihimäki.
Узнав об эвакуации жителей Räihälä, он попросил предоставить ему отпуск для того, чтобы помочь своей семье устроить жизнь в эвакуации.

Получив отпуск, он немедленно выехал в Johannes.

Бесконечные автомобильные очереди и группы беженцев заполнили дороги, уходя на запад от надвигающегося фронта.






Вечером 16-го июня он прибыл в муниципальный офис Johannes, где начальник эвакуации Mikko Nieminen уже подготовил свой отъезд. Он рассказал, что прошлой ночью и ранним утром женщины, дети и пожилые люди покинули Räihälä и весь Revonsaari.

После долгих поисков была, наконец, найдена лодка, и с берега деревни Vaahtola Lauri Airikka смог проехать по знакомому маршруту до пляжа Räihälä.

В своих мемуарах он пишет:

«Это был красивый летний день, и только ветер немного волновал поверхность залива. Берега островов были покрыты цветами, в глаза, что называется, било буйство зелени начала лета.

Тишины не было, в воздухе висели истребители, уходя ввысь и вдаль залива.

Когда я добрался до своего дома, выяснилось, что моя жена действительно ушла ночью.

На столе стояло ведро со сливками, которые с отчаянием пытались превратить в масло перед уходом.

Только недавно распустили бревна на доски, коробки были изготовлены и собраны для того, чтобы их  можно было их установить в доме."

В субботу 17 июня пришли две маленькие баржи, на которые были загружены несколько грузовых ящиков и лошадей.

Днем они ушли в Karppila.

Воскресным утром 18 июня в 4 часа братья Alfred и Lauri Airikka проснулись, не зная еще, что это их последняя ночь в родном доме. В этот день только буксир для эвакуации населения острова и две моторные лодки, используемые для перевозки транспортных средств, прибыли на остров.

Лодки для перевозки скота так и не появились на острове.

Братья были последними, кто покинул остров.

Lauri Airikka вспоминает свой отъезд:

«Крупный рогатый скот с берега был выведен в более тихое место.

День был солнечный, ветер гнал на берег волны, в небе не спеша плыли облака.

Из района Vaahtola-Kirjola доносились приглушенные звуки битвы.

Единственная оказавшаяся на острове женщина пообещала приготовить для нас кофе.

Было достаточно много молока, для того, чтобы голод исчез. Часы показывали 10 часов.

Я решил еще раз вернуться в дом.

Глубокая тишина была разлита над домом.

Молодой теленок, которого только что убили, лежал в огороде.

Было ощущение всеобъемлющей пустоты.

Я зашел внутрь, обошел каждую комнату, словно расставляя в своих отсеках памяти радости и печали, накопившиеся за много лет, проведенных в доме.

В голове неустанно бился вопрос: вижу ли я все это в последний раз? Если бы это было так, я бы постарался запомнить все, но потом я бы никогда не смог вернуться, но я вернусь.

С такими мыслями я вышел из дома.

Но снова на песчаной дороге я оглянулся.

Летний ветер донес до моих ноздрей знакомый запах домашнего уюта... Теперь мне пришлось покинуть родной остров, брошенный хозяевами».

Мне неизвестно, вернулся ли Lauri Airikka на остров, надеюсь, что да.

Не думаю, что это доставило ему много радости, печальный вид необитаемого острова с исчезающими следами островной культуры не повод для восторга.

В это посещение острова я добрался до деревни, расположенной в центре южной части острова.



Скорее всего, здесь находилось поселение носившее имя острова, хотя на карте 1938 года оно значится под именем Pyökärinkylä. Судя по количеству домов — это было самое крупное островное поселение.

Сразу сообщу, что несмотря на усилия браконьеров, лоси на острове присутствуют, о чем свидетельствует наличие не очень старого помета, встречающегося достаточно часто.



Из строений попались развалины двух коровников,






возле одного из них сохранилась бетонная поилка.


Это убежище для скота, сложенное из грубо отесанных гранитных блоков, имело накопитель навоза, в которое он попадал из помещения через специальный отвод.



Выросшая внутри коровника за эти годы сосна образовала одним своим корнем арку на месте отсутствующего гранитного блока.



,



Кажется, что природа пытается не только уничтожить следы цивилизации, но и восполнить потери, нанесенные неразумными двуногими, для которых чужой труд, кровь и пот не более, чем образные выражения, а не искалеченные судьбы и потерянные жизни сотен тысяч людей.

Вот фундамент жилого дома, видно, что здесь велись раскопки.







Возле березы я поставил найденные возле фундамента артефакты: нечто вроде острия пики, совковая лопата, крышка чугуна или котла, оцинкованная крышка небольшого бидона.



Нехитрая домашняя утварь, многие годы исправно служившая хозяевам.

Все та же центральная дорога, местами перегороженная буреломом,







земляничная полянка







и поляна с удивительной многоствольной сосной,






окруженные тишиной, изредка прерываемой негромкими криками птиц.

На обратном пути зашел на Haltiansaari (остров Заовражеский, странное название, навевает мысль о том, что за каждым оврагом — враг), но натолкнувшись на бурелом,





решил не углубляться внутрь острова, а полакомиться первой, вполне созревшей, черникой.

Традиционные следы пребывания рыбаков, охотников и туристов, никогда не слыхавших слов охрана природы и экология.





Точно также, как и десятки, и сотни лет назад над островами висят облака,











своей постоянной изменчивостью давая надежду на непрерывность человеческой истории.

Все еще только продолжается.







На выборгских развалинах. Часть 153.
reg_813

О́ТТЕПЕЛЬ.
Женский род.
1. Тёплая погода (зимой, ранней весной) с таянием снега, льда.
2. ПЕРЕНОСНОЕ ЗНАЧЕНИЕ
Время смягчения режима, некоторых политических свобод.
"Период хрущёвской оттепели".

    В сознании советского человека это слово прочно связано с периодом конца 50-х — начала 60-х годов, временем хрущевской политики некоторого смягчения режима репрессий против инакомыслящих.

    Хотя, тот же период характеризуется и ужесточением отношения к религиозным объединениям и, в частности, к православной церкви.

    Уничтожение храмов, которые устояли в 1920–1930-е годы (в 1960 году было 13 008 православных храмов, а к 1970 году осталось 7338), атеистическая истерия в СМИ, ретивые комсомольцы у церковных оград, берущие «на заметку» всех пришедших на службу, все это происходило во времена Хрущева и после него, при Брежневе.
    Так как мы переживаем период реконкисты, в смысле отвоевывания былой советской чекистской номенклатурой потерянного в начале 90-х годов влияния, то имеет смысл говорить об оттепели только в первом смысле.

    Что же касается РПЦ, то она, фактически, превратилась в идеологический департамент или министерство, ретиво поддерживающего все телодвижения нынешнего режима.

    Результат наступившей оттепели, как природного явления, напрямую связан с внешней и внутренней политикой власти и его мы наблюдаем в виде обледенелых улиц, протекающих крыш и огромных сосулек, с вожделением жаждущих свалиться нам на головы.

    Пройдемся только по одной из центральных улиц города, улице Мира, этого нам будет достаточно, чтобы иметь представление о том кошмаре, в котором приходится жить наяву выборжцам.





















    +






    Перемещаться по проезжей части, зачастую, безопаснее, чем по тротуару.






    Вероятность получить по голове ледяной глыбой, все-таки, реально меньше.





































    Хотя мне удалось найти кучу песка рядом с развалинами бывшего кинотеатра, и видно, что из этой кучи брали песок,





    но обнаружить его присутствие на тротуаре по обе стороны от нее не удалось.










    Наверное, его использовали рептилоиды с планеты Нибиру, случайно оказавшиеся в ледовом плену.
    Встретить их на улицах города можно с большей вероятностью, чем дворника с лопатой.

    Еще до нынешней оттепели, проезжая или проходя по городу, казалось, что кто-то неведомый крутанул ручку машины времени, и я переместился на 79 лет назад - в 1940 год, такой же обильно снежный, год осады Выборга советскими войсками.
    Такие же занесенные снегом улицы, только не безлюдны, а заполнены народом, с трудом перемещающимся по сугробам, и автомобилями, перемалывающими колесами снежное месиво.
    Действительно, история повторяется, сначала - в виде трагедии, затем - в виде фарса.
    Горожане осаждены своей властью.

    А вот как выглядит этой зимой Vesiportinkatu (ул. Водной Заставы), когда-то признанная самой красивой улицей Финляндии.









    Выборг - трофи лайт.
    https://youtu.be/sRwet788aY4


    На выборгских развалинах. Часть 152.
    reg_813

    Havi — сгоревшая справедливость.

    Расскажу еще одну грустную историю о поселке, некогда располагавшемуся у южного склона Батарейной (Интендантской) горы и вплотную примыкавшему к промышленной зоне с таким же названием.

    На юге от промзоны поселок отделяла Havinkatu (ул. Фабричная), на востоке граница проходила по Koivistonkatu (Приморское шоссе и часть ул. Крепостной), по склону горы проходила Kelopolku (Волейбольный проезд).

    Дату, когда там появились первые жилые дома мне найти не удалось, но по переписи 1930 года в поселке насчитывалось 1387 жителей, из них 616 — мужского пола, 771 — женского. 1 321 человек считали родным языком финский, 38 - шведский и 28 - другие языки.

    Поселок имел довольно плотную застройку, насчитывающую два десятка кварталов.


    Дома были преимущественно деревянные, многие имели небольшие приусадебные участки, на которых размещались огороды и сады.

    В поселке были открыты два молочных магазина кооператива Valio №41и №27, магазин городского животноводческого центра №9, работала парикмахерская Tyyne Reponen.

    Имелась православная часовня,



    а на другой стороне Havinkatu был построен православный храм Св. Николая.


    ,





    На склоне горы по центру поселка находился родник, а в восточной части — колодец.

    Над ним уже в наши дни был возведен симпатичный шатер, который, оставленный без должного ухода, рухнул.

    Havin Oy — предприятие по изготовлению свечей и парфюмерии, располагавшееся здесь с 1839 года, являлось пионером в общественной жизни Финляндии.

    Об истории создания и развития компании я рассказывал в части 56 выборгских развалин.

    В определенных пределах компания стремилась обеспечить своим сотрудникам разумные условия работы и жизни.

    Для сотрудников были организованы собственный читальный зал, библиотека и фонд медицинского страхования.

    Эта социальная служба, которая в то время называлась «больничной кассой», была частично создана за счет отчислений из не распределенной прибыли компании и частично за счет взносов участников.

    Компания также предлагала своим сотрудникам бесплатную первичную медицинскую помощь и врача.

    В то время, а это конец 19 — начало 20 века, условия труда и быта рабочих были, как правило, не на должном уровне, и компания начала строить жилье для своих сотрудников в рамках своей собственной жилищной программы.

    К 1913 году компания потратила около 100 000 финских марок на строительство жилья для сотрудников.

    До Первой мировой войны Havin Oy ежегодно выделяла 25 000 финских марок на строительства нового жилья для своих сотрудников.

    Программы предполагала строительство одного дома на две семьи в год.





    Каждая квартира состояла из гостиной, кухни и кладовой на первом этаже, одной комнаты на втором и чердака.








    Кроме того, в квартире были предусмотрены шкафы для хранения одежды и продуктов питания, обширный подвал.

    Погреб и хлев для животных располагались на приусадебном участке. Для каждой квартиры был также собственный огороженный сад.

    Идея заключалась в том, чтобы позволить жителям производить продукты питания за счет приусадебного участка.

    За дизайн зданий отвечали выборгские архитекторы Uno Ullberg и Axel Gylden.

    Один из проектов Uno Ullberg в стиле модерн.






    Таким образом, в Havi, можно сказать, ставился эксперимент по сглаживанию социального неравенства, неизбежного в условиях частной собственности.










    В ходе Зимней войны поселок не находился на пути продвижения советских войск, как восточные и северо-восточные пригороды: Kangasranta, Kelkkala, Talikkala, Lepola, Tammisuo, но, тем не менее, он оказался практически полностью уничтожен в ходе бомбардировок города.

    Особенно разрушительными были удары с воздуха 6 января и 3 февраля 1940 года.

    Возникшими пожарами поселок практически полностью был уничтожен.
































    Старожилы помнят, что к середине 50-х годов прошлого века в Havi еще существовали 5-6 домов, были развалины и нескольких каменных строений.

    Один из них вспоминает, что на территории Выборгского приборостроительного завода на северной стороне Havinkatu стояли два двухэтажных каменных дома, в одном из которых жила его семья.

    В подвале дома сохранилась прачечная со стиральной машиной, сушилка, в доме имелось множество встроенных шкафов для одежды, постельных принадлежностей, продуктов питания, кухня была оборудована электрической плитой.

    Впоследствии дом сгорел по вине жильца, жившего на втором этаже и оставившего включенной электроплитку.

    До начала 60-х годов просуществовала металлическая основа моста через разрыв гранитного бруствера остатков бастиона Pantsarlahden (Панцерлакс — Щит залива),








    пока ее не «спионерили», точнее, «скомсомолили» старшекласники 14-ой школы, находившейся на месте нынешнего комплекса «Магирус».

    Это позволило им занять первое место в соревновании по сбору металлолома.

    Обращает на себя следующий факт.

    Буквально через улицу от поселка находился нефтяной терминал - стратегический объект, снабжавший горючим финские войска.

    Казалось бы, этот объект в первую очередь должен быть уничтожен, но, по странному стечению обстоятельств, на территории терминала за весь период Зимней войны разорвалась одна авиабомба и залетела одна зажигалка.

    Нельзя сказать, что район терминала не подвергался налетам, но, как говорится, снаряды и бомбы «ушли за молоком», разорвавшись на акватории залива.

    С другой стороны, высокоточное бомбометание по жилому кварталу Havi буквально стерло его с лица земли.

    Можно, конечно, объяснить все это случайностью, или беспредельным человеколюбием Сталина, посчитавшим, что уничтожение терминала приведет к экологической катастрофе, или расчетом на то, что в случае неизбежной победы, все это нам пригодится.

    Но, мне кажется, причина в другом.

    Уничтожение принадлежащих третьим странам объектов, могло повлечь за собой неприятные последствия.

    Резервуары для хранения нефтепродуктов на терминале имели: Gulf Oil Company Ltd, Nobel_Standart Ltd, Benzin Ltd, Shell, Standard.

    Европейские страны могли перейти от выражений глубокой озабоченности и солидарности со справедливой борьбой финского народа к посылке международного воинского контингента для отражения советской агрессии, что не входило в планы Сталина.

    Воевать против всего мира он, на тот момент, не был готов.

    Поэтому, нефтяной терминал, принадлежащий капиталистам, остался цел, а деревянные домики — единственная собственность простых рабочих, ради будущего счастья которых и затевалась финская авантюра, подверглись тотальному уничтожению.

    В книге "Упреждающий удар Сталина" 25 июня: глупость или агрессия" Марк Солонин описывает аналогичный эпизод Зимней войны.

    «В фондах Российского Государственного военного архива (РГВА) сохранился примечательный документ: перевод статьи "Советская воздушная война против Финляндии" некоего господина Боргмана из г. Хельсинки, опубликованной в трех номерах (28 июня, 5 и 12 июля 1940 г.) немецкого военного журнала "Дойче Вер". ( 96 )

    Красным карандашом начальник Оперативного отдела штаба ВВС Красной Армии подчеркнул следующие фразы в статье Боргмана : "Советской авиации не удалось ни сковать транспорт, ни помешать работе военной промышленности, ни нарушить производство и распределение, ни сломить волю населения к сопротивлению…. Совершенно не была подвергнута бомбардировке железнодорожная линия Кеми-Торнио…"

    На последнем замечании стоит остановиться подробнее.

    Так же, как и в России, территория Финляндии заселена и освоена крайне неравномерно. Соответственно, густая сеть железных дорог на юге страны становится все более разряженной в центре, пока не превращается в одну-единственную "нитку", которая вдоль северного берега Ботнического залива, через города Оулу (Улеаборг) - Кеми - Торнио уходит на запад, в Швецию и Норвегию, связывая финские железные дороги с незамерзающими норвежскими портами.

    Огромное стратегическое значение линии Оулу-Кеми должно было бы быть очевидным. Столь же очевидным и бесспорным являлось наличие авиационно-технических возможностей для систематических бомбардировок этой магистрали (от Кеми до советско-финляндской границы не более 250 км по прямой).

    И что самое удивительное - забыв про железную дорогу, советское командование организовало систематические бомбардировки крупного (в масштабах северной Финляндии) губернского центра Рованиеми, расположенного всего в 97 км по шоссе от Кеми.

    По данным финского историка авиации К. Геуста на Рованиеми было совершено 19 авианалетов, в ходе которых было сброшено 700 фугасных бомб.

    Особенно крупными были налеты 1 февраля (8 ДБ-3 и 26 СБ) и 21 февраля (13 ДБ-3 и 26 СБ).

    Последний налет на этот злосчастный город был совершен в 11 часов утра 13 марта, всего за один час до окончания боевых действий "зимней войны.

    Перед самым концом войны, 10 марта 1940 г. для авиаудара по Рованиеми было даже задействовано 6 четырехмоторных гигантов ТБ-3.

    Обсуждение эффективности использования бомбардировочной авиации невозможно в отрыве от учета степени противодействия противника." (52 стр. 152-210).

    В результате всех усилий в городе, не имевшем сколь-нибудь заметного военного значения, было убито 25 мирных жителей, но расположенная всего в сотне километров к юго-западу стратегическая железная дорога "совершенно не была подвергнута бомбардировке…"

    Возможно, и в этом случае Сталин не хотел осложнений в отношениях с нейтральными Швецией и Норвегией, куда, в конце концов, и приходила железнодорожная колея, и которые были заинтересованы в бесперебойной работе этой ветки.

    Всегда интересны чувства и мнения людей, причастных к историческим событиям.

    Однако, зачастую, они не оставляют письменных свидетельств и бывают не столь словоохотливы, когда приходится вспоминать о печальных и трагических событиях их жизни.

    Поэтому столь важны те немногие документы, в основном, семейные фотографии, письма, реже киноленты, дающие возможность увидеть, как это было.

    Заметки Tiina Vahtera, пытавшегося найти дом своих предков в Havi, дают нам возможность окунуться в мир, ушедший навсегда, мир, ушедший в прошлое не естественным ходом времени, а отправленный в небытие насильственным, если не сказать, варварским способом.

    Его отец появился на свет в 1938 году в недавно построенном родильном доме на Батарейной горе.

    Через два года он покинул Выборг, как оказалось, навсегда.

    Его дедушка умер в 1941 году, бабушка в 1948, старший брат отца в 1978 году, а отец уже в 1980 году. Таким образом, он никогда не встречался со своими дедушкой и бабушкой.

    Отец остался без родителей в возрасте 9 лет и вырос вместе со своими братьями.

    Хотя жизнь в Выборге и вне его и обсуждалась в семье, но молодой Tiina Vahtera не интересовался подробностями, будучи увлечен другими интересами.

    Старые семейные фотографии натолкнули его на мысль посетить Выборг и найти место в Havi, где стоял их семейный дом.

    Это новый семейный дом "прошлым летом" 1939 года.

    Отец садится в деревянный самолет при поддержке своей матери.

    На фотографии также изображены дедушка и соседка.



    Отец Tiina Vahtera в годовалом возрасте.

    Дедушка, бабушка, двое неизвестных молодых людей и папа во время Зимней войны в Выборге.


    Мой дядя рассказал, продолжает Tiina Vahtera, что семья дедушки не покидала город до конца февраля 1940 года, когда его работодатель, газета Kansan Työ, перестала выходить.

    Многие семьи были эвакуированы уже в декабре 1939 года.

    Дом был в их собственности, и некоторые жители города, как и дедушка, не хотели покидать город буквально до последней минуты, отдавая дорогое для них жилье в руки врага.

    Дядя сказал ему, что их дом находился на углу Vallirinteen и Kyyhkyskujan в районе Havi.

    Карта Выборга 1939 года Jussi Iltasen в помощь,








    и вот Tiina Vahtera подходит к месту, где провел первые годы своей жизни его отец.


    Что он чувствует?

    К сожалению, переводчик Google не смог передать всю полноту чувств, охвативших Tiina Vahtera при виде картины, открывшейся его взору, и разразился фейерверком слов и фраз, которые можно интерпретировать во многих смыслах, в том числе и не одобренных Роскомнадзором.

    Но жизнь продолжается, пишет в заключении Tiina Vahtera, и Выборг по-прежнему прекрасен своим средневековым замком, красивейшей Vesiportinkatu, провинциальным архивом и воскрешенной в первозданном виде городской библиотекой Alvar Aalto.

    Сейчас на месте жилого квартала Havi находятся, в основном, гаражи.















    Юго-восточную часть занимают здания бывшего Выборгского приборостроительного завода, торговый и деловой комплекс с магазином «Магнит».

    Территорию бывшего поселка разрезает надвое новая магистраль — улица Данилова.

    В восточной части можно обнаружить бетонные и гранитные фундаменты с внушительными подвалами — руины бывших финских домов.
























    Единственный сохранившийся до наших дней дом.










    Есть и послевоенные постройки: жилая пятиэтажка, здание спортивного клуба, автосервис, Церковь Иисуса Христа Святых последних дней.

    Благоустройство и гаражи, похоже, слова — антонимы.

    Во всяком случае, это находит почти повсеместное подтверждение,



    а грозная надпись «Свалка мусора запрещена!», кажется, призывает к обратному действу.



    На выборгских развалинах. Часть 149.
    reg_813
    Форт Ravansaari, версия 2.0, терминальная.

    С началом Первой мировой войны на острове начались работы по модернизации передовой батареи береговой охраны Тронгзундского и Пильских проливов с размещением на ней шести орудий типа  Canet.
    Для каждого орудия сооружался отдельный орудийный двор с бетонными укрытиями для личного состава, артиллерийскими погребами, оснащенными механизмами подачи снарядов.
    Строительные работы велись с 1914 по 1916 годы.
    По воспоминаниям участника строительства Hugo Kilapan к  этому  времени работы в гаванях Ravansaari и Uuras были окончательно прекращены в связи с началом боевых действий на морских коммуникациях, и местные жители, фактически, не имели средств к существованию.
    Поэтому, строительство форта было очень кстати.
    В среднем число рабочих, занятых на строительстве, было около 400-500 человек. В числе них были и обитатели соседних островов, и  рабочие с материка.
    Зарплата составляла около 5 FIM в день, но если удавалось устроиться на постоянную работу, ежедневная заработная плата увеличивалась до десяти марок.
    Строительство форта, которое было в это время единственной доступной  работой, заняло два года.
    Подготовка котлованов под казематы велась ручным способом. Выкопанный песок перевозился телегами с лошадиной тягой, он был весьма хорошего качества и в дальнейшем использовался при производстве бетона.
    36 000 баррелей цемента, необходимых для заливки укреплений перевозились из Выборга тремя парусными судами.
    Камень для строительства доставлялся баржами с островов Тurkinsaari и Hanustiensaari.
    Подъемных кранов не было, камни перекатывались с баржи на пристань и грузились в тележки, которые вручную доставлялись к месту размола их коронными мельницами и только на последнем подъеме к людям присоединялись лошади.
    Приготовленный бетон выгружали в грузовые тележки и с помощью лошадей затаскивали их на платформу, с которой бетон выливали в формы для стен.
    Казематы имели высоту 28-30 футов, из которых над землей выступало около 9 футов.
    Потолок, состоящий из трех слоев металлических двутавровых балок, каждый толщиной  30-40 см, имел общую толщину 18 футов при толщине стен от 9 до 12 футов.
    Спустя 24 года во время Зимней войны – рассказывает Urho Hanska, один из защитников форта, - во время бомбардировки советскими ВВС, одна из авиабомб весом 200 кг взорвалась на крыше каземата, оставив  в бетоне ямку размером с горшок. Такого хорошего качества оказалась работа.
    Однако, в боевых действиях  Первой мировой войны форт не участвовал, да и укомплектован он оказался только на одну треть, в результате начавшегося развала Российской империи финнам досталось только два орудия.
    В дополнение к ним на Humainiemi были установлены две полуавтоматические 37-мм пушки Hotchkiss.
    Форт Ravansaari в годы независимости считался 2-ой батареей Береговой охраны (позже она стала именоваться 1-ой).
    На батарее был радиотелефон, штаб-квартира, а также было учебное подразделение, хотя фактическая подготовка с учебными стрельбами проходила, в основном, на батарее Tuppurasaari (ныне остров Вихревой).
    На берегу в северной части острова размещались штаб батареи, служебные здания, казармы и большинство квартир.
    Дом гвардии:







    На кадре фотохроники 30-х годов хорошо видны орудийные дворики, сохранившийся внушительный, по всей видимости, арсенал постройки 19-го века и, рядом с ним, стадион с разметкой футбольного поля.




    На переднем плане видны отдельные дома островитян.
    В конце 1930-х годов в домах жили следующие жители острова:
    1. В этом доме проживал Arvo Nieminen с женой и шестью детьми: Arvon, Helkan, Antin, Saaran, Pertin и
    Martin.
    2. Здесь жил Tuunanen и его мать Ida Tuunanen, а также Eino Hiiri, его жена Helmi и их дети   Lea, Anna, Maija и Helena.
    3. В доме жили Veijo Sinkkonen, его жена Toini Sinkkonen и их дочь Ritva. Дом принадлежал Vilho Harju .
    4. В этом доме жил Vilho Tupakka и его сын Keijo, а также Johannes и Aino Patasen и их четверо детей. Владельцем дома был Vilho Tupakka.
    Ближе к центру острова застройка становится довольно плотной и регулярной.








    По иронии судьбы форт, задумывавшийся как «наш ответ Кларендону», министру иностранных дел Англии во время Крымской войны, единственный раз участвовал в боевых действиях против СССР, задавшимся целью возродить Российскую империю на новых идеологических принципах, принципах диктатуры пролетариата.
    После военного поражения Финляндии Ravansaari отошел к СССР и форт окончательно потерял  военное значение.
    Полвека остров считался арендованной Финляндией территорией и был закрыт для посещения. 
    Казематы форта и сохранившиеся дома островитян, несколько лет бывшие корпусами туберкулезного санатория, медленно разрушались.  Ravansaari оказался ненужным ни нам, ни финнам и ныне представляет собой необитаемый, поросший густым лесом остров,







    который посещают охотники,  рыбаки да такие, как я, сумасшедшие любители старых развалин, пытающиеся сохранить память о былом, навсегда ушедшем времени. 















    Сохранившиеся постройки форта 19 века:









    Здесь когда-то был стадион:



    На северо-западном берегу острова:






    https://youtu.be/g86A_eoOtE8




     

    На выборгских развалинах. Часть 148.
    reg_813
    Исключение из правила.

    Esisaari, или Essaari (ныне остров Передовик) был присоединен в начале 1932 года к городу Выборг.
    Остров протяженностью 1,8 км, шириной 0,7 км сложен из вулканических пород.





    На востоке ближайшие острова — Uuras (Большой Высоцкий),  Ravansaari (Малый Высоцкий) и Kuurinsaari (остров Напарник).
    На юге - Suitsaari (остров Дымный), соединявшийся с ним пешеходным мостом.
    На севере находятся Hietasaari (остров Песочный), Pien-Mustasaari (остров Черновый) и Rahkasaari (остров Густой), а на западе — Suonionsaari (остров Крепыш), с которым его соединял мост.
    До Выборга — расстояние около 12 км.
    Согласно статистике 1939 года, на острове насчитывалось 90 домов и 320 жителей.






    Детский сад начал свою деятельность в 1921 году в доме, купленном  Väinö Mäkelältä в центре острова.
    Новое здание школы было закончено в 1931 году на западной оконечности острова. На схеме она располагалась на участке № 1.
    В школе имелась кухня, центральное отопление и спортзал.
    Три учителя осуществляли учебный процесс.
    Ida Himmi вела  первый и второй классы.
    Anni Pulliainen - 3-й и 4-й классы, а также преподавала гимнастику для девочек и рукоделье.
    Valtter Rantasalo учил пятый и шестой классы, преподавал физическую культуру и работу с деревом для мальчиков.
    Некоторым ученикам было 50-60 лет.
    Школьники  с Rahkasaari  добирались до школы на лодке.
    В летние месяцы школа была летним лагерем для девочек из Выборга.





    За счет городского бюджета был пробит в скале колодец питьевой воды, который все еще используется.
    Что-то вроде водонапорной башни.








    Элементы уличного водопровода.









    Фонари появились на улицах деревни в 1935 году, но в домах острова  в 1939 году было больше масляных ламп, чем электрических.
    Работали островитяне в различных паромных компаниях на соседних островах и лесных складах в Uuras (Высоцке).
    Работа была сезонной и в основном заканчивалась с началом зимы и установкой льда в заливе.
    Значительная часть мужчин  работала на Ravansaari  на эстонской верфи.
    Ассоциация рабочих Esisaari была создана в 1923 году и действовала до 1937 года, когда его  члены переехали в Uuras.
    Спортивный клуб Esisaari Company был основан в 1930 году и его деятельность закончилась с началом Зимней войны 30 ноября 1939 года.
    Клуб был
    спортивной частью  ассоциации рабочих. Основными видами деятельности клуба были бег на лыжах и гимнастика.








    На острове был полицейский участок. В распоряжении полиции была большая моторная лодка, которая использовалась для борьбы с  контрабандистами - бутлегерами  во времена сухого закона.

    Во время Зимней войны боевых действий на острове практически не велось.
    Когда весной 1942 года жители острова начали возвращаться, то  обнаружили, что их жилища получили небольшие повреждения.
    В конце Зимней войны дома Mahkosen и Liikkasen были сожжены в восточной части острова.
    На западном конце острова сауна, принадлежащая August и  Mari Ahosen, была разрушена в результате взрыва бомбы.
    В 1942-44 годах жизнь возродилась, и островитяне вернулись в свои дома. 
    Школа работала с осени 1942 года по март 1944 года, когда в ее помещении разместились финские военные.
    С началом боевых действий в 1944 году население острова было эвакуировано до 15 июня.
    Советские войска заняли Esisaari 5 июля 1944 года.
    Бой за овладение островами Esisaari и Suonionsaari начался в 10.35 утра 5 июля 1944 года.
    Атакующей силой советских войск был 143-й стрелковый полк,  ему противостояли финские войска: 1-й и 2-й эскадроны драгун и одно 75 мм орудие эстонского 200 полка, не сделавшее ни одного выстрела из-за того, что орудийный расчет покинул позицию и отказался возвращаться.
    2-ой батальон 143-го сп, высадившись на южной оконечности острова, практически не встретил сопротивления и к 14.30 полностью захватил ее, установив контакт с 1-ой и 4-й ротами 185-го сп, высадившегося на остров тремя днями ранее.

    Финны начали быстро отступать на север, организовав рубеж обороны примерно  на расстоянии полукилометра от берега, тем самым остановив продвижение 1-го батальона 185-го сп, высадившегося, скорее всего, ближе к центральной части острова. 
    Обстановка для финских войск складывалась крайне неблагоприятно, быстро подтянуть подкрепление не представлялось возможным, силы наступающих советских войск финнами были сильно преувеличены.  Финское командование решило, что на острова высадился десант из двух стрелковых полков.
    В результате на Suonionsaari была послана одна рота егерей, заняв господствующую высоту, она смогла только обеспечить эвакуацию драгун, потеряв при этом одного человека убитым и пять ранеными.
    1-й батальон 143-го стрелкового полка вышел на северный берег Suonionsaari к 17.40. Вслед за двумя батальонами  был высажен 3-й, усиленный пятью танками Т-26 152-й танковой бригады, десантированными на спаренных тендерах. Танки вышли к мосту между островами  Esisaari и Suonionsaari. Две роты 143-го стрелкового полка прорвали, при поддержке штурмовой авиации, оборону финнов, состоявшую из взвода драгун, и быстро продвинулись первая  - на юг, а вторая на север Esisaarii.
    Остров был занят к 16.30 5 июля 1944 года.
    Потери, как наших войск, так и финских советскими историками не оценивались, финские источники сообщают о 4-х человеках убитыми и 23 раненых, три человека считаются пропавшими без вести.
    Финны оценили действия своих артиллеристов достаточно высоко, приписывая им потопление бронекатера и двух катеров с десантом, что привело к срыву попытки десантирования на севере Suonionsaari.
    Советская сторона подтверждает потерю бронекатера за счет подрыва на мине, сведений о других потерях судов  у Suonionsaari в советских источниках не обнаружено.
    Огонь советской артиллерии и штурмовые удары авиации с точки зрения советских историков оказались весьма эффективными и привели к ранениям командира 1-го эскадрона и исполняющего обязанности командира полка «Уусимаа», управление гарнизоном острова было полностью дезорганизовано.

    Учитывая минимальные потери финской стороны, создается впечатление, что боевые действия на Esisaari велись, в основном, против деревянных финских домиков, из коих было уничтожено более двух третей.
    В первоначальном виде сохранилось не более 26 жилых домов, школа, полицейский участок, магазин и торговый дом.
    Уцелевшие дома после войны были приспособлены для размещения в них санатория, получившего номер 6.
    Сведений о профиле санатория и его принадлежности установить не удалось.

    Санаторий работал вплоть до начала 60-х годов прошлого века.
    В 1960 году  были организованы кольцевые маршруты пассажирских теплоходов типа «Москвич», носивших имена «Ласточка» и «Чайка»:
    Выборг - полуостров Лиханиеми - Санатории №№ 4 и 6 (остров Передовик) — Высоцк - Выборг (4 - 8 рейсов в сутки).





    Это маршрут, если не ошибаюсь, позднее был дополнен заходом на остров Овчинный.
    После расформирования санатория № 6, санаторий № 4 был закрыт еще раньше, в 60-61 годах в связи с передачей острова Ravansaari в аренду Финляндии, сооружения острова были переданы в распоряжение Ленинградского НПО «Позитрон» для организации базы отдыха, которая получила название «Островок».
    Были отремонтированы старые и возведены новые строения.
    Большая столовая была сооружена на месте, где раньше располагались  дома Kasari и Hietamie и почтовое отделение Anna Leskisen.









    Позднее она сгорела и сейчас на этом месте стоит новое здание с бильярдным клубом и рестораном.








    Общие туалет и душевые были устроены рядом с бывшим домом  Toivo Pirhosen.
    С развалом ЛНПО «Позитрона» в начале 90-х годов база отдыха «Островок» была закрыта.
    С 1995 года островными постройками владеют частные лица, 



    использующие их в качестве  базы отдыха, которая поменяла несколько названий и сейчас носит финское название соседнего острова: «Ravansaari”.










    На острове есть небольшой мемориал, посвященный бойцам Советской Армии, проявившим мужество и героизм в боях за  Esisaari.






    Былая жизнь острова безвозвратно ушла в прошлое.
    Осталась неизменной природа, сохранившая естественную целостность островного пейзажа и окружающих его вод залива.




    Еще сохранившиеся финские дома вызывают боль воспоминаний о прошлых временах и горечь потерь, но их становится все меньше.




    Владельцы постепенно разбирают ветхие жилища, заменяя их на более комфортное жилье.



    Утешением может служить только то, что на Esisaari, в отличие от большинства ранее населенных островов Выборгского архипелага, жизнь продолжается в новом качестве.



    Отдыхающие получают незабываемые впечатления от картин переменчивой карельской природы, с ее тихими закатами и восходами, быстро сменяющимися дождями, порывистым ветром и неумолкаемыми шумами прибоя в прибрежных камнях и ветра в кронах сосен и елей.





    https://youtu.be/hxrQyX92iKA




     

    На Выборгских развалинах. Часть 147.
    reg_813

    Императорский пень.

    В честь Дня народного единства, праздника, который, по замыслу нынешней власти, должен заменить собой красный день календаря 7 ноября, и который, по справедливости, следует именовать праздником единения пустых щей и мелкого жемчуга, я решил преподнести подарок нашим патриотам, скорбящим о потерянной России, новый объект поклонения – Императорский пень.

    Рассказывая об имении на Hapenensaari в части 125 Выборгских развалин, я упомянул об огромном дубе, росшем рядом с усадебным домом, который, по преданию, был посажен самой императрицей Екатериной II Великой в один из ее визитов в Выборг.

    В марте 1940 года усадьба была сожжена уходящими финскими войсками, вместе с ней, как говорили, сгорел и дуб.

    Однако, по некоторым сведениям, от дуба остался величественный пень, который особо патриотичные исследователи старины призывали объявить памятником культурного наследия.

    Закрывая сезон судоходства, я решил, воспользовавшись тихой погодой поздней осени, найти то, что осталось от легендарного дуба.

    И мои поиски были вознаграждены, несмотря на прошедшие десятилетия, дуб не пропал и от него остался не только пень, но и ствол, и основные ветви.


    Он обгорел, ветер опрокинул его наземь, но, упав, дерево не сдалось, его голые ветви, как руки мертвеца, застывшего в последнем порыве вырваться из огня, тянутся вверх.





    Странное чувство охватывает меня.

    Глядя на обугленные ветви, кажется мне, что я слышу треск горящего дерева, и меня обдает жаром пожара.

    Я касаюсь рукой обугленного ствола, и гладкая глянцевая поверхность, кажется, обжигает руку.


    Это похоже на чудо, легенда оживает.

    Несмотря на прошедшие десятилетия, дуб не сгнил, не превратился в труху, его искривленные ветви, обращенные в небеса, кажется, задают тот же вопрос, что и погибшие в водах близ острова воины.


    Сегодня под толстым слоем листвы и мха с трудом можно разглядеть очертания фундамента усадьбы.


    Попадаются остатки фарфоровой посуды, кирпичи, фрагменты металлической фурнитуры...







    Интересен огнеупорный силикатный кирпич с вытесненным наименованием завода Höganäs.


    Небольшая рыбацкая деревня Höganäs провинции Скане на юге Швеции, находящаяся в 20 км от г. Хельсинборга, впервые упоминается в письменном источнике в 1488 году.

    В начале 17 века в ней было всего 17 домов.

    В 1797 началась добыча угля на шахте принадлежащей барону Eric Ruuth.


    Эта дата рассматривается как основание Höganäs AB.
    В 1798 году построена дорога с деревянными рельсами, соединившая шахту с гаванью.

    В 1825 году (по другим сведениям в 1832 году) было основано производство кирпича. В качестве сырья использовались местные залежи глины.

    В 1936 году Höganäs получил статус города.

    Компания Höganäs AB существует до сих пор и специализируется на производстве металлических порошков.

    В западной части усадебного дома находился обширный подвал, возможно, бывшие кладовая и ледник.



    Во время Выборгской десантной операции в июле 1944 года сведения о боях на Happenensaari противоречивы.

    По сведениям некоторых советских историков десантникам удалось захватить остров, полностью очистив его от финнов.

    Однако, авторы «Архипелага в огне» пишут, что десант (2-ая стрелковая рота 185-го стрелкового полка) то ли по ошибке, то ли преднамеренно, в результате изменившихся планов, был высажен на соседний Hannustaniensaari.

    По финским сведениям, 5 июля во второй половине дня к острову направились 12 гребных лодок, в каждой 6-8 бойцов.

    4 из них были потоплены огнем артиллерии, остальные огнем пехоты около острова. Часть уцелевших воинов достигли острова и закрепились в его южной части. Около 21.40 финны неудачно контратаковали десант, который позднее в ночь на 6 июля сумел получить подкрепление в составе двух взводов.

    Бой продолжался всю ночь, в 12.10 6 июля финны провели артподготовку и ввели в бой подкрепление из бойцов полка «Хяме» и 6-го егерского батальона.

    Десант полностью погиб.

    Финские потери составили: убитыми – 1 офицер, ранеными -10 рядовых.

    Потери советских войск оценивались финнами в 50 человек убитыми 6 июля и столько же 5 июля, что можно считать преувеличенным, так как всего в десанте приняло участие, по сведениям советской стороны, не более 70 человек.

    Пистолетные и винтовочные гильзы, найденные на острове, говорят, что какие-то боевые действия на Happenensaari все-таки велись.

    Десантная операция на полуостров Karpila (ныне п. Подборовье) и на Hapenensaari проводилась силами 143-го стрелкового полка (1 тендер, 3 катера ЗИС), действовавшего совместно с подразделениями 185-го стрелкового полка (1 тендер, 5 катеров ЗИС).

    Начало планировалось на 12.00 7 июля, но из-за опоздания десантных судов было перенесено на 18.00, фактически же, только в 20.30 суда вышли в район сосредоточения – акваторию Выборгского залива между островами Rahkasaari (остров Густой), Hietasaari (остров Песочный), Ravansaari (остров Малый Высоцкий), Esaari (ныне остров Передовик).

    Десант 143-го стрелкового полка при попытке высадиться на Harjuniemi (мыс Шатунок) встретил сильный огонь противника, применившего противотанковые пушки, выставленные на прямую наводку.

    В результате один катер был потоплен, а тендер поврежден. С двух катеров десант был высажен на Hapenensaari, где он действовал совместно с отрядом 185-го стрелкового полка.

    Части десантников все же удалось достичь мыса Harjuniemi, где они были уничтожены финскими войсками.

    Около 21.20 десант 185-го сп высадился на пристани в средней части острова и захватил ее. Но развить успех не удалось, несмотря на то, что финны покинули южную часть острова и удерживали небольшую часть на севере.

    Финны перебросили резервный 4-й эскадрон полка «Хяме», пехотную роту 1 пехотного полка и роту 409-го гренадерского полка дивизии «Греф».

    К трем часам ночи 8 июля подошедшие резервы были развернуты в боевые порядки на севере и востоке острова и после краткой артиллерийской подготовки начали атаку.

    Силы противника значительно превосходили силы десанта, численностью около 160 человек, что и предопределило исход боя.

    К утру десант был уничтожен, небольшая часть советских воинов вынуждены были спасаться вплавь под огнем противника.

    Противник захватил трофеи: четыре 82-мм и три 50-мм миномета, 20 противотанковых ружей, 6 станковых и 16 ручных пулеметов, 15 автоматов, 63 винтовки, было взято 37 пленных.

    Еще до начала контратаки финнов в 01.30 8 июля командование 185-го сп направило на Hapenensaari подкрепление – 9 резервную роту, усиленную пулеметным взводом и 76-мм орудием.

    Однако они были встречены плотным огнем артиллерии. Один катер с 22 десантниками был подожжен и затонул, другой подорвался на мине. Один из катеров постановки дымовой завесы получил пробоину и выбросился на мель.

    В целом десантная операция 7-8 июля закончилась неудачей. Были потеряны семь катеров, пять получили повреждения.

    185-й сп 224-й сд потерял 142 человека убитыми и утонувшими, 64 ранеными.

    143-й сп потерял 55 человек убитыми.

    Противник потерял в боях за Hapenensaari 13 человек убитыми и 70 ранеными, включая немецкие подразделения. 122-я пехотная дивизия немцев в боях в Karpila потеряла 6 человек убитыми и 52 ранеными.


    Координаты останков "императорского" дуба".









    На выборгских развалинах. Часть 145.
    reg_813

    Осколок империи.

    Речь пойдет о венгерском городке с простым и легкозапоминающимся названием: Секешфехервар (Székesfehérvár).

    Говоря так, я не шучу. Отец моей жены, несмотря на свой возраст, ему 93 года, произносит его без запинки, так как это имя врезалось ему в память с 1945 года.

    В январе последнего года Второй мировой войны в Секешфехерваре и окрестностях шли тяжёлые бои между 5 танковой дивизией СС и частями 21 гвардейского стрелкового корпуса 4 -ой гвардейской армии 3-го Украинского фронта, а в марте началось сражение между 6-й танковой армией СС и войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов в ходе так называемой Балатонской оборонительной операции.

    Тесть в это время проходил обучение в военном училище в Омске.

    И в течение трех месяцев под Секешфехервар были отправлены 3 маршевые роты недоучившихся курсантов, до него очередь не дошла, он был в шестой роте.

    Практически все курсанты погибли под Секешфехерваром.

    Думаю, что вы понимаете, с каким чувством он воспринимал название этого города. Оно было для него, по сути дела, символом жизни или смерти.

    Уже во времена Римской империи на месте Секешфехервара находилось поселение.

    По преданию, считается, что Секешфехервар был основан в 972 году на месте, где располагался шатёр Арпада - вождя венгров, возглавлявшего их переселение на территорию современной Венгрии.

    Основал город правнук Арпада — князь Геза.

    Первое письменное упоминание о Секешфехерваре датируется 1009 годом.

    Город стремительно рос при короле Иштване Святом.

    В нем построили крепость с земляными валами, величественную базилику возвели в 1039 году.

    При правлении Иштвана Секешфехервар получил права города.

    В средние века Секешфехервар был важнейшим городом Венгрии, местом расположения королевской резиденции.

    В городе были коронованы 37 королей и погребены 15 правителей.

    Монгольское нашествие 1242 года не причинило ущерба городу, Орда вынуждена была обойти Секешфехервар из-за большого наводнения, затопившего окрестности.

    Город успешно развивался вплоть до турецкого нашествия.

    В 1543 году турецкая армия осадила Секешфехервар и после длительной осады взяла город.

    Большая часть зданий была ими разрушена, уцелевшие церкви превращены в мечети.

    Могилы королей были разграблены и уничтожены, а базилика, превращённая в пороховой склад, была полностью разрушена после пожара и взрыва, последовавших за ударом молнии.

    В 1688 году город, после почти полуторавековой турецкой оккупации, был освобождён от турецкого ига и в конце 17 — начале 18 века заново отстроен.

    Сильно уменьшившееся венгерское население города было восполнено за счёт приехавших немецких и сербских колонистов.

    Доминирующим стилем застройки стало австрийское барокко.

    К 19 веку численность Секешфехервара достигла 12 000 человек.

    В ходе боёв 1945 года почти половина зданий в городе была разрушена, погибло более 10 тысяч жителей.

    На городском кладбище в братских могилах похоронены останки 4138 советских воинов.

    В послевоенный период город был восстановлен.

    Барочные строения в историческом центре города были тщательно и скрупулезно отреставрированы.

    Секешфехервар был превращён в крупный промышленный центр. Самыми значительными предприятиями города стал завод по производству автобусов «Икарус».

    Сегодня Секешфехервар один из наиболее посещаемых туристами городов Венгрии.

    Население города в 2014 году составляло 99 060 человек.

    Несмотря на то, что средневековых построек в городе не осталось, исторический центр представляет собой великолепный образец европейского цивилизованного отношения к архитектурному наследию прошлого.



    Civertan Grafikai Stúdió

    Пройдемся по чистым, словно только что вымытым улицам городка, насладимся тишиной и покоем, разлитым в воздухе, заглянем в многочисленные магазинчики с сувенирами, отдохнем в уличном кафе за чашкой ароматного кофе, бокалом вкуснейшего мороженного или местного вина.



    Или получим из рук симпатичной волонтерки бесплатно стаканчик воды со льдом.






























































































































































































    На месте уничтоженной базилики установлена сцена, на которой местные исполнители и гости выступают перед жителями городка в дни праздников.

    Рассказ о Секешфехерваре будет неполным, если не упомянуть о замке Енё Бори (Bory Jenő; 09.11.1879, Секешфехервар — 20,12.1959 Секешфехервар) профессора, ректора Венгерской королевской школы рисования (1943—1945), расположенном на окраине города.
    Этот уникальный архитектурно-художественный гимн любви заслуживает отдельного поста.
    Я ограничусь галереей обнаженных женских фигур, как бы в продолжение предыдущего поста об уничтоженном выборгском фонтане с купальщицей.



































    И еще раз убедимся, что Выборг ничем не уступает европейским городам по историческому набору архитектурных памятников.

    Только в головах выборгских начальников никак не может сложиться цельная картина использования архитектурного наследия в соответствии с принципами, выработанными мировой практикой.

    Даже кошка, когда у нее есть выбор в пищи, сначала съедает, то, что лежит подальше, оставляя близлежащие кусочки «на потом».

    Нынешние же начальники хватаются за то, что можно быстро освоить, не задумываясь о долгосрочной перспективе развития.

    Поэтому мы видим стремительный ремонт фасадов и руины, требующие значительных и длительных усилий.

    В точности по рецепту попечителя богоугодных заведений Артемия Филипповича Земляники: «Человек простой: если умрет, то и так умрет; если выздоровеет, то и так выздоровеет», только по отношению к объектам архитектуры.

    Венгрия не самая благополучная страна Европы, но с богатой и противоречивой историей.

    Венгерские племена, будучи в начале своей истории грозой европейских народов, осуществлявшие набеги по все Европе и облагавшие данью целые государства, основали, затем, Венгерскую империю, имевшую выходы к трем морям.

    Венгры успешно противостояли натиску Османской империи, и, несмотря на значительные территориальные потери, сохранили свою государственность и вернули утерянное.

    В 19 веке Венгрия стала частью Австро-Венгерской империи, игравшей важнейшую роль в Европе. Именно тогда Будапешт превратился в современный европейский город с великолепной архитектурой венгерского модерна и первой на европейском материке подземкой.

    В результате поражения в Первой мировой войны Венгрия стала одним из многих самостоятельных государств, образовавшихся после распада Австро-Венгерской империи. Она потеряла две трети территорий, многие венгры оказались проживающими в других государствах.

    Неудовлетворенность результатами Версальского мира стала, по всей видимости, поводом для венгров поучаствовать во Второй мировой войне на стороне нацисткой Германии, после поражения в которой Венгрия оказалась в сфере советского влияния и вошла в так называемый социалистический лагерь, из которого вышла на рубеже 80-90 года прошлого века.

    Пережила экономический кризис перестройки и сейчас является членом Европейского сообщества, сохранив свою валюту и независимый курс. Венгрия считается одной из наиболее безопасных и комфортных для проживания стран ЕС, а ее столица, Будапешт, рекламируемая как «перчик Европы», действительно является типичным европейским городом, насыщенном спецификой второй столицы бывшей Австро-Венгерской империи.

    Осколок великой империи нашел свое место среди равноправных народов, объединенных идеями равенства перед законом, личной неприкосновенности, права на безопасный и здоровый образ жизни и еще многое то, что называется общеевропейскими ценностями.